Жестокое общество - Морган Бриджес

Притягиваю Делайлу к себе и начинаю баюкать ее на руках. Кровь с каждой секундой все сильнее пропитывает футболку. От страха не могу пошевелиться – мне сейчас хуже, чем когда отец меня душил.

Я. Не. Могу. Ее. Потерять.

Глава 54. Ксавье

– Деклан! – хрипло бормочу я почти неузнаваемым голосом. – Забирай ее. Живо!

Он осторожно подходит ко мне.

– Пусть Маккензи заберет ее. А я останусь с тобой на слушании.

– Ей нужно вернуться в больницу до того, как здесь появятся вороны, – качаю головой я. – Не хочу, чтобы кто-то знал, что она была здесь.

Деклан кивает и наклоняется. Стиснув зубы, осторожно передаю ему Делайлу. Для меня это хуже пытки. Он бережно подхватывает ее на руки; ее голова безвольно опускается ему на плечо, ресницы подрагивают. Но в себя она не приходит.

Я поднимаюсь на ноги, смотрю, как он уносит ее, и внутренне умираю каждую секунду.

Бенджамин подходит и смотрит с той же тревогой, что терзает меня изнутри.

– С ней все будет в порядке, Икс.

Постараюсь поверить в это, иначе потеряю рассудок.

– Орден не должен узнать, что Делайла была здесь, – объясняю я. – Когда они спросят, кто убил моего отца, скажешь, что это сделал я. Понял?

– В целях самообороны, – медленно кивает он.

– Орден это не волнует.

Я поворачиваюсь к входу в хранилище и жду лидеров, которые должны прибыть с минуты на минуту. Проходит всего несколько секунд, и является Дэниел Кент со своей стаей воронов. Их целых десять. Похоже, член Совета решил перестраховаться.

Кент окидывает место убийства вдумчивым проницательным взглядом. Осматривает безжизненное тело отца, потом переводит глаза на меня.

– Ксавье Донован, ты и Бенджамин Маккензи пойдете со мной.

Я переглядываюсь с Бенджамином. Мы оба в смятении, но делать нечего, нужно подчиниться. Мы знали, что это неизбежно.

– Вы предстанете перед лидерами Ордена, – продолжает Кент, – и расскажете, что произошло в катакомбах. В частности, объясните, как погиб Эдвард Донован.

Кент делает знак своим людям, и они окружают нас. Кивнув Бенджамину, я встаю в строй, и мы движемся к выходу из подземелья.

До штаб-квартиры Ордена едем молча, в воздухе разлито такое напряжение, что кожа зудит. Стараюсь дышать ровно и готовлюсь к тому, что ждет впереди. Но это никак не помогает не думать о Делайле.

Судя по датчику, она в больнице. Мне становится немного легче, но я все равно с ума схожу, не представляя, в каком она состоянии. Понадобится ли еще одна операция? Пришла ли она в сознание? Поправится ли она?

Наконец, мы добираемся до замка братства, и нас сразу ведут в Палату Воронов – место, где принимаются все решения Ордена. Это величественный зал с высокими сводчатыми потолками, искусно вырезанными каменными арками и гнетущей атмосферой. Стены украшены массивными витражами, днем солнце играло бы на них, отбрасывая разноцветные блики на темные деревянные панели и полированный каменный пол.

Смотрю в дальний конец зала, где стоит огромный полукруглый стол. Лидеры семей основателей занимают свои места в богато украшенных креслах с высокими спинками. Сдерживаю усмешку при виде пустого стула, предназначенного для главы семьи Донован. Отчасти мне хотелось бы занять его и прибрать к рукам империю, но теперь, когда важнее всего для меня Делайла, власть уже не манит так, как раньше.

Хрустальные грани огромной свисающей с потолка люстры придают палате суровую и величественную атмосферу. Кажется, в самом воздухе чувствуются история и величие, а стены хранят тяжесть принятых здесь бесчисленных решений.

Кент выводит нас на середину зала и занимает свое место среди остальных. Все глазеют на нас с откровенным подозрением.

Леонард Гейдж встает и откашливается.

– Ксавье Донован и Бенджамин Маккензи, вы предстали перед нами, чтобы рассказать о том, как погиб Эдвард Донован. Говорите правду, и да свершится правосудие.

Я делаю шаг вперед. Если есть хоть какой-то шанс спасти Делайлу, я должен набросать версию, которой сможет придерживаться Бенджамин. Иначе Орден немедленно казнит ее за убийство моего отца – лидера нашего общества. Этот закон, как и многие другие, существует веками и обжалованию не подлежит.

– Если бы Эдвард Донован не был уже мертв, на скамье подсудимых сидел бы именно он, – твердо заявляю я. – Он приказал убить хранителей, чтобы заполучить важную информацию, спрятанную в одной из сокровищниц. А именно – технологию, принадлежавшую семье Маккензи. Эдвард Донован признался в убийстве Гарольда Маккензи и приказал мне убить наследника Маккензи. Но что еще важнее, отец решил совершить предательство. И стать единоличным правителем Ордена.

В палате воцаряется тишина – все определенно в шоке от моих слов. Лидеры поражены и не готовы мне поверить. Но уже через пару минут каждый натягивает на лицо маску невозмутимости, чтобы никто не догадался, о чем он сейчас думает.

Стараюсь как можно яснее изложить события, описываю, как отец и его наемники угрожали нам, как завязался бой и как в итоге нам удалось нейтрализовать Эдварда Донована и его головорезов. Лидеры внимательно слушают, изображая беспристрастность.

Эймс наклоняет голову и пронзительно смотрит на меня своими голубыми глазами.

– Ксавье Донован, ты признаешь, что убил своего отца, Эдварда Донована? Понимаешь всю тяжесть этого признания?

– Я беру на себя полную ответственность за его смерть, – отвечаю я.

Заканчиваю рассказ, Бенджамин делает шаг вперед, повторяет мои слова и добавляет детали, которые я мог упустить. Делайлу, конечно, не упоминает. Бенджамин и Деклан теперь не просто мои соратники, защитив маленького ястреба, они стали моими братьями.

Дэниел Кент медленно кивает, переваривая все сказанное. Потом переглядывается с другими лидерами – словно безмолвно совещается с ними.

– Ваши показания сходятся, – наконец произносит он. – Вы попали в критическую ситуацию и, судя по всему, действовали в целях самообороны. Тем не менее смерть члена Совета – дело серьезное.

Леонард Гейдж со своей вечно недовольной миной поднимается с кресла.

– Мы выберем вам меру наказания, исходя из ваших слов и чрезвычайных обстоятельств, в которых вам пришлось действовать.

Нас выводят из палаты в комнату ожидания, тяжелые двери захлопываются за нами. Я поворачиваюсь к Бенджамину.

– Спасибо.

Большего я сказать не могу, но и этого достаточно. Он кивает мне – ситуация слишком опасная, чтобы продолжать разговор. Остается лишь ждать и лихорадочно поглядывать на часы, отслеживая сердцебиение Делайлы.

Время тянется мучительно медленно, мы сидим молча, каждый ушел в свои мысли. В последние дни мы пережили предательство, столкнулись со смертью, а теперь еще и предстали перед судом. Орден