Фавориты - Лэйн Фарго

Гаррет Лин. После Олимпиады про Кэт ходили самые разные слухи…

Инес Эктон. Говорили, что она загремела в психбольницу из-за нервного срыва. Ну правильно: если ты женщина, то должна сидеть тихо, как мышка. А коли выйдешь из себя – сразу запишут в сумасшедшие.

Франческа Гаскелл. Я слышала о том, что она якобы вступила в секту, что снимается под чужим именем в порнофильмах… Что вышла замуж за богача и переехала в Коннектикут…

Эллис Дин. Да, про богатого мужа я тоже слышал. Но история про порнозвезду казалась мне более вероятной.

Гаррет Лин. По-моему, Кэт просто… домой уехала. Вот и все.

На экране ряд фотографий, сделанных у въезда в фамильное имение Шоу в штате Иллинойс. Катарина встречает почтальона. На ней фланелевая рубашка, рваные джинсы и грязные ботинки. Она с вызовом смотрит в сторону фотографа. Затем уходит по дорожке, ведущей к дому.

Николь Брэдфорд. Я отправила ей письмо, как только узнала, что она вновь в наших краях. На каток пригласила. Но она мне не ответила.

Гаррет Лин. Ей нужно было успокоиться, отдохнуть. Подумать над тем, что случилось… Нет, я прекрасно ее понимаю.

На экране показывают холмистую, залитую солнцем лужайку. Изображение словно застыло – только трава чуть колышется от легкого дуновения ветра. Но вот в кадр въезжает такси и останавливается.

Журналист. Когда вы снова увидели Катарину?

Эллис Дин. Тогда же, когда и все остальные.

Из такси выходит Катарина в черном платье. Ее длинные волосы собраны в низкий хвост.

Франческа Гаскелл. Через три года после Ванкувера. В январе две тысячи тринадцатого.

Мелькают вспышки, отражаясь в темных очках Катарины. Но она проходит мимо, не обращая внимания.

Гаррет Лин. На маминых похоронах.

Глава 65

Я совсем забыла о том, как ярко светит солнце в Лос-Анджелесе.

Стоял январь, и местные жители кутались в пиджаки и легкие куртки. Но человеку, приехавшему со Среднего Запада, калифорнийская зима напоминает прохладное лето.

Я вышла на кладбище «Голливуд навсегда». Солнце слепило глаза, как прожектор. По толпе проносился взволнованный шепот: «О боже, это она… Что она здесь делает?.. Я думал, ее уже нет в живых…»

– Кэт!

Мне навстречу, приветливо махая рукой, шагал Гаррет Лин. Ну хоть кто-то рад моему приезду… Подойдя, Гаррет крепко меня обнял. Он немного поправился, черты лица округлились: на него было приятно смотреть. С ним был какой-то смуглый красавец, возрастом чуть старше нас и в экстравагантных очках.

– Это мой парень, Андре, – представил его Гаррет.

– Очень приятно, Кэт, – мягким басом проговорил тот, пожимая мне руку.

Я повернулась к Гаррету:

– Прими мои соболезнования… Я и не знала, что у Шейлы были проблемы со здоровьем.

– Никто не знал, – отозвался он.

В новостях написали – рак. Правда, чего именно, не уточнили. Оказывается, Шейла много лет боролась с болезнью, скрывая ее ото всех. Значит, Олимпийские игры в Ванкувере действительно были для нее последним шансом. А я наговорила ей столько обидного на прощанье…

Траурная церемония начиналась через несколько минут, и приглашенные усаживались на белые стулья по обе стороны мемориального пруда. Гости смотрели на меня с любопытством; я поймала на себе взгляд повзрослевшей Фрэнни Гаскелл, которую теперь все называли ее полным именем – Франческа. Они с партнером быстро завоевали звание лучшего американского дуэта в спортивных танцах на льду, которое когда-то по праву принадлежало нам с Хитом. Позади рядов прохаживался, собирая реплики присутствующих, Эллис Дин в галстуке-бабочке и с блестящим микрофоном в руке. Он помахал нам рукой, но ни я, ни Гаррет не откликнулись.

– Гаррет, а ничего, что я пришла?

– Ну о чем ты говоришь, Кэт? Я и сам хотел тебя пригласить, но потом закрутился… Постой, а откуда ты узнала про похороны?

– Хит позвонил.

Гаррет с Андре переглянулись.

Когда мой негламурный образ жизни наскучил прессе, репортеры оставили меня в покое. В последнее время если мне кто-нибудь и звонил, то в основном сотрудники компаний, занимающихся продажами по телефону. В ту ночь, когда умерла Шейла, раздался звонок, но я не ответила. Только на следующий день, отправляясь на утреннюю пробежку, я заметила, что звонивший оставил голосовое сообщение.

«Я понимаю, что тебе меньше всего хочется со мной разговаривать. Но я звоню, чтобы сообщить…» У меня перехватило дыхание – то ли от звука знакомого голоса, то ли от страшной новости. Не тратя время ни на слезы, ни на раздумья, я достала свой старый чемодан, собрала вещи и отправилась в аэропорт О’Хара.

– А скажите, Кэт, – Андре сменил тему разговора, – вы до сих пор катаетесь?

Гаррет бросил на него предупреждающий взгляд. Но я улыбнулась:

– Да, катаюсь. Но только для удовольствия. Гаррет, а ты?

– Уже несколько лет как бросил. После Ванкувера… э-э-э… короче, со мной произошла неприятность.

– На льду упал? – посочувствовала я, отметив про себя, что Гаррет прихрамывает.

– Да нет… в академии как-то допоздна задержался… В общем, заснул за рулем на трассе и выехал на встречную полосу.

– Бедный! – ахнула я. – Но как же… Да если бы я знала…

– Ничего, теперь все уже позади. Но я тогда понял, что с фигурным катанием пора завязывать.

Мне в голову вдруг пришла странная, абсолютно неуместная в этот скорбный день мысль о том, что Гаррет еще никогда не выглядел таким здоровым и счастливым.

– Кстати, можешь меня поздравить – я снова сел за парту. Только теперь по-настоящему. Как все нормальные люди.

– Гаррет учится в Стэнфорде, – с гордостью приобняв его, добавил Андре. – Психологию изучает. Лучший на курсе!

– Вот здорово, – восхитилась я. – Поздравляю!

На трибуну взошла церемониймейстер – седовласая дама в брючном костюме. Гроба нигде видно не было – только портрет молодой Шейлы в золотистом платье и с медалью на шее. Тут же стояла затейливая композиция из белых калл и орхидей. Букеты из таких же цветов были расставлены в вазонах по обеим сторонам пруда.

– Хочешь, садись с нами! – Гаррет указал на первый ряд, отведенный для членов семьи.

Белла уже заняла свое место: я узнала ее со спины по безупречной осанке и красиво уложенным косам.

– Да ладно, не стоит, – отказалась я. – Увидимся после церемонии.

Я села в пустом ряду сзади. Остальные ряды заполнялись, но никто из гостей не решался присесть рядом со мной. Я глядела по сторонам, стараясь не думать о Хите.

Через несколько секунд я его увидела. Он спускался по лестнице у мавзолея,