Фавориты - Лэйн Фарго

* * *

Гаррет Лин. Да уж, в произвольном танце они… слегка переусердствовали.

Кирк Локвуд. Такое забыть невозможно.

Эллис Дин. Я думал, они друг друга убьют.

2010 год. Зимняя Олимпиада в Ванкувере. Спорткомплекс «Пасифик колизиум». Пьедестал почета в центре ледовой арены пока пуст: церемония награждения победителей еще не началась.

Гаррет Лин. Получить золотую медаль мечтает каждый участник Олимпиады. Но не следует забывать, что в соревновании может быть только один победитель.

Кирк Локвуд. Шоу и Роча лидировали с большим отрывом в двух предыдущих программах. Безупречно катались весь сезон. Все уже думали, что они победят.

Победителей объявляют сначала на французском, а затем на английском языке.

«Бронзовая медаль… присуждается дуэту из Соединенных Штатов Америки…»

Кирк Локвуд. Непредсказуемый вид спорта! Поэтому мы его и любим.

«Поприветствуем бронзовых медалистов – Катарину Шоу и Хита Рочу, Соединенные Штаты Америки!»

Пара выезжает на лед под музыку своего произвольного танца. Не держась за руки и даже не глядя друг на друга, фигуристы поднимаются на нижнюю ступень пьедестала.

Вероника Волкова. Удивляюсь, как их после такого выступления вообще на пьедестал пустили.

Франческа Гаскелл. Откуда я знаю, заслужили они медаль или нет? При чем тут мое мнение? Пусть судьи решают.

Вероника Волкова. И сами опозорились, и других фигуристов отвлекли своим поведением.

Диктор объявляет серебряных призеров: «Елена Волкова и Дмитрий Киприянов, Российская Федерация!»

Вид у Елены несчастный: лицо опухло от слез, глаза красные.

Гаррет Лин. Никто не предвидел и не мог предвидеть таких результатов.

«Золотая медаль присуждается…» – говорит диктор, но имена медалистов тонут в шуме оваций.

Гаррет Лин. Мы с Беллой стояли как громом пораженные… Просто не верилось, что все это происходит наяву.

На лед выезжают канадцы Оливия Пеллетье и Пол Макклори. Они машут руками поклонникам из родного города, собравшимся поболеть за своих кумиров. Благодаря неудачным выступлениям соперников пара неожиданно вышла вперед и завоевала золото.

Гаррет Лин. Мы оказались на четвертом месте, совсем чуть-чуть отстав от Кэт и Хита. До олимпийской медали не хватило какой-то доли балла…

Катарине и Хиту вручают бронзовые медали и цветы. Катарина закрывает медаль букетом, словно бы стыдясь ее.

Джейн Каррер. Они стояли с такими лицами, как будто у них кто-то умер. Другие спортсмены сочли бы за счастье получить олимпийскую медаль – не важно, какого цвета.

Кирк Локвуд. Согласен, могли хотя бы изобразить радость.

Джейн Каррер. Если честно, они и бронзы не заслужили. Единственное, что их спасло, – блестящие результаты в первых двух танцах.

На арене поднимают канадский, российский и американский флаги. Катарина и Хит с каменными лицами смотрят прямо перед собой.

Кирк Локвуд. Понять их может лишь тот, кто сам был на их месте. И уж конечно, не я. Никогда в жизни не стоял на третьей ступени олимпийского пьедестала.

Гаррет Лин. При высоком уровне ожиданий любой результат, кроме самого лучшего, кажется полным провалом.

Глава 61

Настроение в тот вечер было совсем не праздничное.

Вечеринка в Олимпийской деревне была в полном разгаре, когда мы вернулись с соревнований. Женская сборная США по хоккею праздновала победу над шведской командой в полуфинале. Отметить это событие пришла половина всех участников Игр.

Пробираясь вместе с Хитом через толпу крепких девиц в красно-бело-синей форме, я в который уже раз пожалела о том, что мы не поселились отдельно – как Лины, остановившиеся в гостинице на набережной в нескольких километрах отсюда. Жилье в Олимпийской деревне не отличалось роскошью, но имело одно важное преимущество: репортерам вход на его территорию был запрещен. Встречи с прессой я бы сейчас не выдержала.

На душе было пакостно, и я чувствовала себя полной неудачницей. Казалось, что я прожила свои двадцать шесть лет впустую и теперь моя жизнь закончена.

Хит снял медаль и бережно положил ее на ночной столик. Я свою не снимала: голубая ленточка болталась на шее, как удавка.

– Ну что, поговорим? – предложил он.

Я молча обрывала и бросала на пол лепестки безобразных – зеленых, как капуста, – цветов, которые нам вручили на церемонии.

– Я должен был сказать тебе. И ведь хотел, столько раз…

– Лучше бы поговорил со мной, прежде чем убегать черт знает куда! – Я швырнула букет о стену. Хит вздрогнул. – И еще смеешь утверждать, что сделал это ради меня! Кто тебя просил?

– Ты стремишься к победе, – произнес он ровным голосом, словно пытаясь усмирить дикого зверя. – Вот и я стал человеком, который способен добиться победы. Партнером, достойным с тобой выступать. Но тебе, вижу, и этого мало. Тебе вечно всего мало.

– Неужели? Да за кого же ты меня принимаешь?

– За ту, кто ты есть, Катарина. Но я всегда любил тебя и люблю.

Он говорил без тени злобы и раздражения, а лишь с покорной усталостью. И от этого слова его ранили еще больнее.

– Мне очень жаль, – ледяным тоном ответила я. – Бедный, ох и намучился ты со мной.

– Ну вот, пожалуйста! – вскинулся Хит. – Я тебе в любви признаюсь, а что слышу в ответ? Да, я мучаюсь годами, страдаю, чтобы снова быть вместе…

– Нет, чтобы отомстить! Ты хотел, чтобы и я тоже страдала. Это не любовь, Хит.

– Видишь – и любовь моя тебя не устраивает.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом толкую.

– Ну так объясни. – Он опустился передо мной на колени. – Скажи, Катарина, чего ты хочешь. Только скажи, и я сделаю.

Вся его фигура выражала покорность, но глаза глядели на меня с вызовом. Положив руки ему на голову, я запустила пальцы в густые кудри.

– Ты ничего не можешь сделать.

Хит попробовал встать, но я удерживала его перед собой, крепко вцепившись в волосы. Он схватился за ленточку, на которой висела моя медаль, и потянул меня вниз.

Тогда я сорвала с себя медаль и швырнула ее на пол. А затем сдернула с пальца кольцо с бриллиантом. Оно упало на медаль и, звонко отскочив от бронзы, укатилось куда-то под кровать.

Я выскочила вон. Хит остался в номере.

Оказавшись в общей комнате, я схватила первую попавшуюся бутылку и жадно начала пить прямо из горлышка.

– Эй, Ледяная королева! – присвистнула темноволосая хоккеистка с косичками и румяным лицом. – Полегче!

– Да пошла ты! – огрызнулась я, вытирая губы и размазывая по лицу остатки помады. –