Фавориты - Лэйн Фарго

– Фигуристы любят боль, – съязвил Эллис и вдруг, посерьезнев, наклонился ко мне. – Хочешь, дам совет?

– Лучше не надо.

– Ну, я все равно скажу. – Он накрыл мою руку ладонью. – Не позволяй Хиту снова исчезнуть. Поговори с ним. Попробуйте разобраться. Конечно, дров вы с ним наломали… что и говорить! Но все же видят, какая у вас любовь. Совершенно безумная.

– Как трогательно, Эллис! Спасибо, не ожидала.

Он отвернулся и уже обычным тоном добавил:

– Безумная в прямом смысле слова. Серьезно – вы с Хитом один другого стоите. Вам без смирительных рубашек свадьбу играть нельзя.

Я сделала сердитые глаза и тут же расхохоталась.

– Пошли потусуемся? – Эллис подставил мне локоть, как когда-то давно, на Красно-бело-золотой вечеринке у Шейлы Лин.

– Иди, я тебя догоню.

Я осталась подышать свежим воздухом. Да, как ни крути, а Эллис прав. Пусть мы с Хитом и сводим друг друга с ума, но я не могу представить свое будущее без него. Я должна ему об этом сказать, прежде чем он снова уйдет от меня.

Вечеринка в зале угасала. Все диваны и кресла были заняты целующимися парочками. На одном из диванов я увидела Гаррета: он целовался с фигуристом-одиночником Скоттом Стэнтоном. Скотт ездил с нами в турне «Звезды на льду» и проявлял поразительное равнодушие к толпам фанаток, осаждавших его после каждого шоу. Мне было стыдно перед Гарретом за свою несдержанность, и я почувствовала облегчение, увидев, что он перестал скрываться.

Я тихонько отворила дверь номера. Свет в комнате не горел, но шторы на окнах были открыты. Я разглядела под одеялом фигуру Хита. Цветов на полу уже не было – должно быть, он их убрал. Мои медаль и кольцо лежали на тумбочке.

Пока я раздумывала, пойти ли на свою койку или все-таки, забыв про обиды, юркнуть к Хиту под бок, из-под одеяла вдруг донеслись звуки.

Да, Хит абсолютно точно был в кровати. Но он был там не один.

* * *

Фрагмент видеозаписи, сделанной на мобильный телефон во время вечеринки в Олимпийской деревне. Запись нечеткая, но можно разглядеть пробегающую мимо Катарину Шоу.

Гаррет Лин. Кэт очень расстроилась. Да и не удивительно!

За Катариной бежит полуодетый Хит Роча. Сзади, застегиваясь на ходу, идет Белла Лин. Хит что-то бормочет вслед Катарине. Та отвечает криком.

Эллис Дин. Кэт просто озверела – хвать стул да как швырнет Хиту прямо в голову!

Гаррет Лин. Да нет, вроде бы стульями она не бросалась…

Перед камерой пролетает темный предмет. Он попадает в Хита. За кадром раздается чья-то ругань.

Гаррет Лин. А, ну табуретку бросила… так, небольшую. Я точно не помню… э-э-э… занят был.

Эллис Дин. Не-е, я в стороне держался. Мне и одного раза хватило.

Посреди зала стоят Катарина и Хит. Они что-то кричат друг другу. В зале шум, громко играет музыка, а потому слов не разобрать. Но у обоих фигуристов такой вид, будто они вот-вот сцепятся.

Джейн Каррер. Мне не известно ни о каких инцидентах. Драки и прочие неблаговидные формы поведения среди спортсменов нашей сборной всегда пресекаются на корню.

Катарина поворачивается к Белле. Хит встает между ними, отчего обе девушки приходят в ярость.

Гаррет Лин. Не могу сказать, что удивлен поведением сестры. Она еще и не на такое способна ради победы. Не важно, на льду или в жизни.

Эллис Дин. Если бы за лучшую месть награждали медалями, то Белла и Хит в тот вечер наверняка взяли бы золото.

Хит делает шаг к Катарине, но та, размахивая руками и царапаясь, отталкивает его в сторону.

Гаррет Лин. Может, мне и стоило вмешаться… Но почему я всегда должен всех примирять, урезонивать? Я подумал: пусть сами разбираются.

«Да пошли вы оба… – рявкает Катарина. Сквозь шум и гам раздается ее нецензурная брань. – Между нами все кончено!» – бросает она, выбегая из зала.

Дверь хлопает.

Гаррет Лин. И с тех пор Кэт Шоу несколько лет никто не видел.

Глава 63

Мне не удалось хорошенько их разглядеть: в комнате было темно. Когда я вошла, они тут же замерли. А я бросилась вон, как только поняла, что происходит.

Но в моем воображении складывалась полная картина. Стоило на секунду закрыть глаза, и я представляла, как Белла с распущенными волосами сидит верхом на бедрах Хита, а он обнимает ее за талию и притягивает к себе: все ближе, ближе и ближе…

Опомнилась я только на улице. Я бежала по площади, слезы жгли глаза, и горло саднило от крика. Из всего, что я кричала, запомнились лишь слова, брошенные напоследок в лицо им обоим: «Между нами все кончено!»

Я и сама толком не знала, куда бегу. У меня не было с собой ни куртки, ни денег, ни даже пропуска, без которого попасть назад в Олимпийскую деревню нельзя. Ну и ладно! Возвращаться я все равно не собиралась. Я хотела уйти прочь, чтобы не видеть больше ни Хита, ни Беллу.

Я побрела вдоль по набережной. Никто не узнавал меня: без грима и в олимпийке с накинутым на голову капюшоном я была совсем не похожа на скандально известную Катарину Шоу. Я могла быть кем угодно.

Берег спускался там, где полосу черной неподвижной воды пересекал стальной мост. На противоположной стороне горел огнями стадион. Десять дней назад в нем проводили церемонию открытия. Всего десять дней прошло, а кажется, что целая вечность.

До меня вдруг дошло, что я не блуждаю бесцельно, а иду в заданном направлении. Высокое ультрасовременное здание отеля, в котором жила семья Лин, находилось на берегу гавани. Войдя в вестибюль, я сразу направилась к лифтам. Даже не зная, в каком номере поселилась Шейла, можно было легко догадаться, что ей принадлежат апартаменты на верхнем этаже, в северо-восточной части здания, откуда открывается великолепный вид на гавань и горы.

Я тихонько постучала, но никто не ответил. Тогда я, словно завзятый коп, начала колотить в дверь, выкрикивая имя Шейлы. Дверь открыли.

Шейла еще не спала. Она была одета в красивую пижаму из белого атласа. Последнее время мы виделись лишь мельком на соревнованиях, но сегодня я впервые по-настоящему ее разглядела. Она заметно состарилась: щеки впалые, под глазами темные круги. В моем представлении Шейла всегда была совершенством,