Злой дьявол - Сиенна Кросс

— Все началось четыре года назад, — объясняю я. — До того, как кто-либо из нас знал о Куинланах или всей этой ерунде. Я знал только, что враги моего отца рано или поздно придут к ее двери. Поэтому я ушел, чтобы уберечь ее от этого, и с треском провалился.

— Нам понадобится гораздо более подробное объяснение, — вступает Серена.

— Да, все детали, — добавляет Белла.

Алессандро проводит рукой по лицу, голос низкий.

— А Тирнан?

— Мертв, — отвечаю я. Слово ощущается как закрывающаяся дверь. — Он больше не тронет ни одну душу.

Он выдыхает, темный, удовлетворенный звук.

— Хорошо.

Взгляд Беллы смягчается постепенно, переходя с меня на Кэт.

— Что тебе нужно?

Кэт моргает, будто не ожидала этого первым.

— День, когда никто не наставит на меня пистолет. — Раздается угрюмый смешок. — И чтобы моя младшая сестра осталась забытой.

— Так и будет. — Голос Алессандро удивляет меня. В том тихом тоне, клятва, которой я доверяю больше, чем любому контракту. — Если Маттео ручается за тебя, значит, и я. — Его глаза сверкают в мою сторону. — Но учти: если она подведет тебя, она подведет всех нас.

— Понял, — отвечаю я. — Не подведет.

Серена толкает меня локтем, не нежно.

— Ты должен был сказать нам раньше, идиот. Мы могли бы помочь охранять Vault. Мы могли бы прикрывать твою спину вместо того, чтобы устраивать, блядь, похороны в групповом чате.

— Я знаю. — Это чистое признание, без прикрас. — Я был не прав.

Серена снова смотрит на Кэт, затем делает шаг вперед и протягивает руку.

— Серена. Громкая, вспыльчивая, но верная, как черт, кузина. Я наношу удары и иногда угощаю кексами.

Кэт смотрит на ее руку, на женщину, к которой она прикреплена, затем берет ее, будто кладет руку в огонь.

— Катриона. Я занимаюсь ножами и плохими идеями.

— Идеальная пара, — говорит Серена, отпуская ее. — Добро пожаловать в цирк.

Белла подходит рядом с Сереной с более мягкой улыбкой.

— Мы защищаем своих. Если ты его... — намеренная пауза —...то ты под нашей крышей, пока находишься в ней.

Кэт сглатывает, самая маленькая трещина в ее броне, и затем кивает один раз.

— Я ценю это.

Лео прочищает горло из теней, как режиссер, требующий смены сцены.

— Самолет готов. Нам нужно двигаться, пока безопасность аэропорта не решила показаться.

Алессандро снова хлопает меня по плечу, благословение и предупреждение.

— Разбор полетов в воздухе. Затем ты звонишь Papà, пока он не добрался до Белфаста голыми руками.

Я морщусь.

— Не могу дождаться.

Мы начинаем подниматься по трапу.

Плечо Кэт касается моего, затем ее рука сжимает мое предплечье.

— Я не могу уехать из Белфаста...

— Что? Почему нет? Здесь для тебя больше ничего нет, Кэт. Пойдем со мной, пожалуйста. Мы можем начать заново…

Она прижимает палец к моим губам.

— Сначала я должна кое-что тебе показать. — Ее глаза мерцают от эмоций.

— Хорошо. — Капитуляция мгновенна. — Але, подожди, — зову я.

Он разворачивается, одна нога уже на ступенях.

Крепко сжимая руку Кэт, я фиксирую взгляд на Але, затем на остальной команде кузенов.

— Нам нужно еще кое-что сделать здесь, в Белфасте.

— Маттео... — рычит Алессандро.

— Обещаю, как только с этим будет покончено, мы будем на следующем же рейсе в Манхэттен. — Я склоняю голову к Кэт. — Верно?

Она кивает.

— Не заставляй меня жалеть об этом, — ворчит Але. — Твоя мать убьет меня, когда я сойду с этого самолета без тебя.

— Я позвоню им и объясню, прежде чем ты это сделаешь.

— Лучше разберись с этим дерьмом до нашей свадьбы, — вставляет Серена. — Она уже через пару недель.

— Знаю, Сир. Как будто ты дала бы мне забыть.

Кэт прижимается ко мне, редкий момент уязвимости.

— Спасибо, — шепчет она в мою рубашку.

— Все для тебя, Кэт.

Перед тем как подняться по трапу, Серена разворачивается к нам.

— Я знала, что это женщина, — и Антонио говорит: — Детка, ты буквально думаешь, что все — это женщина.

Затем Белла парирует: — Это потому, что компетентность — это женщина, — и Раф добавляет: — Факты.

Раздается смешок, и с Кэт, безопасно прижатой ко мне, я выдыхаю так, будто, может быть, земля под нами выдержит.

На полпути вверх по трапу Алессандро говорит, не оборачиваясь.

— Маттео.

— Да?

Оборачиваясь, он кивает подбородком на Кэт.

— Не заставляй меня снова выбирать между тобой и семьей.

Я встречаю его взгляд и не моргаю.

— Не придется.

Кэт ничего не говорит, но ее пальцы сжимаются в моей ладони. Это быстро, как обещание, которое она не готова произнести вслух.

Затем мы стоим и смотрим, как мои кузены, моя семья, люди, которых я люблю больше всего на свете, ныряют в теплый, гудящий салон самолета. Дверь закрывается, и я прижимаю Кэт ближе к себе. Я готов к тому, что будет дальше, если мы вместе.

ГЛАВА 43

НАКОНЕЦ-ТО СВОБОДНА

Катриона

Наш новый мотель из тех, что изо всех сил притворяются отелем, но не дотягивают. Но это уже шаг вперед. Цветочное покрывало едва скрывает потрепанные края, истонченный ковер едва смягчает шаги. Но здесь тихо, мирно и уединенно, и на эту ночь оно наше. Дождь скребет по окну, ровный, как часы.

Маттео опирается на комод, скрестив руки, наблюдая за мной так, будто пытается прочитать меня.

— Мы могли бы быть за Ла-Маншем к утру, — говорит он мягко. — Нам не обязательно ехать в Манхэттен. Мы могли бы попробовать Францию или Испанию... черт, мы могли бы гнаться за солнцем, пока не забудем, что такое облака.

Я опускаюсь на край кровати и смотрю на свои руки. Костяшки все еще сбиты.

— Ты всегда любил драматичные уходы.

— Это не уход, если мы продолжаем. — Он делает паузу, беспокойство отражается в этом драгоценном взгляде. — Поговори со мной, Кэт.

Я могла бы солгать. Могла бы дать ему еще одно оправдание. Вместо этого я проглатываю то, что было камнем во рту с тех пор, как мы вернулись в Белфаст, и выбираю одну из правд.

— Я должна увидеть его.

Его челюсть сжимается, одна чистая линия беспокойства.

— Тирнан мертв. Никого не осталось, кто бы…

— Не Тирнана. — Я заставляю свои глаза встретиться с его. — Моего отца.

Слово ложится, и мы оба слушаем эхо.

Маттео отталкивается от комода, медленно, будто проверяет пол на ловушки.

— Катриона...

— Мне нужен чистый разрыв с ним, со всей моей семьей. — Слова вылетают, прежде чем он успевает меня отговорить. — Никаких призраков, никаких услуг, никаких долгов, вложенных мне в ладонь, когда кто-то захочет снова