Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

– Тебе бы, наверное, понравилось.

Я пожал плечами.

– Нечего стыдить меня за фетиши, дорогуша.

Она сердито раздула ноздри и сжала челюсти. Теперь мы равны. Я мог дразнить ее не меньше, чем терпел ее издевки.

Брайар покачала головой и пошла по коридору. Прекрасно. Видимо, выбрала одну из гостевых спален на первом этаже.

Я присоединился, будто мы собрались на долгую пешую прогулку.

– Как долго ты останешься у меня?

– Подумываю навсегда, ты возражаешь? – Ее слабая попытка вывести меня из себя потерпела фиаско.

– Напротив. Я всегда тебе рад. Нам нужно многое наверстать.

– Рубрика светской хроники помогала мне оставаться в курсе твоих выходок.

– …жду не дождусь, когда ты побываешь на одной из моих оргий.

Самые упорные слухи – и, признаться, самые излюбленные прессой – о том, что я устраиваю секс-вечеринки. Дикие, незаконные, опасные секс-вечеринки. Все началось, когда я обратился в сервис, предоставляющий услуги по генеральной чистке автомобилей. Они приезжали в один и тот же день каждого месяца, как по часам, забирали все двенадцать моих машин, чтобы провести тщательную чистку и заправить их бензином. Проносившийся мимо любитель бегать трусцой увидел все машины, припаркованные на обочине возле моей территории, и пришел к неверному выводу. А я не стал исправлять.

Брайар мчалась по коридору, не утруждаясь посмотреть, иду ли я за ней.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты мерзкий?

– Каждый час говорят. – Я на ходу вынул розу из вазы и заправил ей за ухо. Цветок упал на выложенный плиткой пол, когда она смахнула его. – Ты же познакомилась с моими друзьями. Жестокость из благих побуждений – это еще мягко сказано.

– У вас с Фрэнки роман? – требовательно спросила она.

– Сначала ответь на мой вопрос. – Я цокнул языком. – Я понимаю, что мы играем в игру «кто сорвется первым» – кстати, это будешь ты, ведь, если бы все зависело от меня, я бы отвел тебя прямиком к алтарю, – но я хочу услышать, почему ты передумала.

Вот в чем суть жадности. Стоило мне вкусить желаемое, и я мог отбросить всякую мораль. Видите ли, во мне что-то изменилось, пока мы дрались с Себом на лужайке. Этот крохотный проблеск нормальной жизни придал мне смелости. Подсказал, что я могу все исправить с Брайар. Или хотя бы попытаться. Себ не прибьет меня, если отступлюсь от данного мной обещания. А может, и прибьет, и это тоже нормально. Мы снова станем собой. Он назовет меня мудаком, потреплет немного, и мы опять станем братьями.

А посему: да, если Брайар даст мне хоть малейший намек на то, что нам еще есть что спасать, что я могу ее вернуть, я не упущу такую возможность. Я, черт возьми, прекрасно справлюсь. Я никогда ее не отпущу.

– До моего следующего рабочего проекта три с половиной месяца. Вот насколько я планирую здесь остаться. – Брайар повернула за угол, и меня осенило, что она уже знала каждый сантиметр этого огромного поместья, за вычетом южного крыла. – А теперь ответь, у вас с Фрэнки роман?

– Нет.

– Тогда откуда у нее твоя кредитка?

Я пожал плечом.

– Мне очень нравится бесить моих друзей. Я знал, что Ромео слетит с катушек, когда услышит об этом. Так и вышло.

– Ты похож на озабоченного типа, который преследует девушку, едва достигшую совершеннолетия.

Я посмеялся.

– Тебе виднее…

– Знаешь, пускай я тебя ненавижу – и можешь не сомневаться, так и есть, – я не могу представить, что ты спишь со всеми подряд.

– Не нужно представлять, детка. Я могу продемонстрировать.

Она бросила взгляд на мой член, прикрытый покрывалом.

– Я не в восторге.

– Это потому, что ты не видела его в боевом режиме.

– Честное слово, никогда не встречала никого хуже тебя.

– Неправда. Встречала двоих. Ты называешь их родителями.

– Больше не называю. – Она наконец-то улыбнулась. – С тех пор как мне исполнилось восемнадцать.

Я посмотрел на нее искоса.

– Так давно? – Вина и печаль слились воедино, сдавливая горло.

Ее улыбка стала несчастной.

– Время летит незаметно, когда хорошо его проводишь.

– Прости. Было паршиво так говорить.

– Как раз в твоем духе. – Брайар остановилась перед одной из многочисленных гостевых спален и указала на дверь. – Я тут.

– А я тут. – Я показал на портрет грустного клоуна, висевший в коридоре. – Правда, прости, что заговорил о твоих родителях. Я знаю, что это щекотливая те…

– Нет, не знаешь. – Она повернулась ко мне лицом. – За пятнадцать лет многое изменилось. Ты не знаешь меня. Не знаешь, что меня задевает, что мне нравится и не нравится, что вдохновляет. Мы чужие люди. Я рада попользоваться твоим особняком, бассейном и теннисным кортом, но не стоит воспринимать это как перемирие. Я по-прежнему тебя ненавижу.

Брайар распахнула дверь и уже собралась захлопнуть ее перед моим лицом, но я успел схватиться за край и с легкостью ее остановил.

– Позволь кое-что спросить. – Я облизал губы, заговорив низким, пылким голосом. – Почему ты так уверена, что я не выгоню тебя отсюда после того, как ты со мной разговаривала? – Я был возбужден. Взбешен. Испытывал еще множество разных эмоций, и все они позволяли мне почувствовать себя живым.

На ее лице отразилось удивление.

– Ты мне должен.

– Я ни черта тебе не должен. Ты все та же, и я тоже. Я ужасно с тобой поступил. Непростительно. Но у меня были на то свои причины. Ты была моей первой любовью. – Моей единственной любовью. – И правда в том, что в глубине души ты знаешь, что я твоя тихая гавань.

– Тихая гавань? – У нее отвисла челюсть. – Да мне даже на поле боя было бы спокойнее.

Я молча смотрел на нее, давая понять, что прекрасно видел ее вранье. Она показала мне средний палец. Я изобразил, что ловлю его и прячу в карман, будто поцелуй, и расплылся в самодовольной улыбке.

Брайар захлопнула дверь у меня перед носом.

– Я тоже тебя люблю, – крикнул я. – Спокойной ночи, соседка.

Глава 58

= Брайар =

Ты знаешь, что я твоя тихая гавань.

По всей видимости, Оливер не только напился в хлам, но и накурился. Как он мог подумать, будто я вернулась, потому что считала, что он может меня от чего-то защитить?

Я сбросила тапочки, села на край просторной двуспальной кровати и подтянула колени к груди. Я вернулась, чтобы помочь Себастиану. Вот и все. А еще потому, что с практической точки зрения было бы разумно найти жилье и машину в Лос-Анджелесе прежде, чем туда ехать.

Оливер тут совершенно ни при чем. Для меня он мертв.