Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Себастиан раскрыл объятия.

– В любой из семнадцати гостевых комнат.

Я выставила палец.

– Ладно, но у меня есть несколько базовых правил.

Водитель потерял терпение. Обошел машину, открыл багажник и с раздражением выбросил мои чемоданы. Я не могла его винить. Оставлю ему щедрые чаевые в приложении.

Себ потряс ключами, чтобы привлечь мое внимание.

– Оставь это мне.

– Я хочу, чтобы мы каждый день обедали вместе. Тебе нужно привыкать постоянно находиться среди людей.

Себ отпрянул, изображая рвотные позывы.

– Только не навязывайся.

– Ничего не обещаю. – Я выставила второй палец. – Правило второе: хочу, чтобы ты время от времени выходил из своего крыла в дневное время.

– Ни за что.

– Необязательно выходить из дома, – пояснила я, зная, что другой возможности не будет. Себастиан не заинтересован в том, чтобы открываться миру. По крайней мере пока. – Тебе нужно бывать на солнце. Вдыхать аромат распустившихся цветов. Тебе это пойдет на пользу.

Он хмыкнул.

– Я не изменюсь, Брайар. Я просто хочу провести несколько недель в чужом обществе. Вот и все.

– Конечно. – Я кивнула, зная, что его это разозлит.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Ты всегда была назойливая.

Себ подошел к моим чемоданам и поднял их с пугающей легкостью. Взял по одному в каждую руку и пошел к багажнику своей машины.

В какой-то момент в промежутке между его мастер-классом по тяжелой атлетике и моим смирением с собственным глупым решением отдохнуть в особняке своего заклятого врага, водитель такси исчез в потоке нецензурной брани.

– А ты всегда был высокомерным придурком, – заметила я, шагая к пассажирскому месту.

Мы сели в машину. Себ завел двигатель.

Как только он устроился, я наконец заметила: дрожь пробегала по всему его телу. Он весь дрожал. Должно быть, ему потребовалась вся сила воли, чтобы выйти из дома.

– Что хуже всего? – спросила я, когда он повернул назад и поехал обратно. – Страх, что тебя увидят, или страх начать сначала?

Многие актеры приходили на съемочную площадку, стыдясь своего тела. Актеры, которые сильно похудели, отчего осталось много лишней кожи. Актрисы с большими родимыми пятнами, целлюлитом и шрамами от кесарева сечения.

Правда в том, что не бывает идеальных тел. Даже мои клиенты, самые красивые люди на земле, страдали от неуверенности в себе. Но если я и усвоила что-то стоящее на своей работе, так это то, что даже покрытый трещинами бриллиант все равно сияет.

– К моему стыду, первое. – Себ шмыгнул носом под маской, и я поняла, что он хочет снять ее, но знала, что не осмелится. Неважно, что в час ночи дорога пуста. Он не желал, чтобы даже темнота видела его шрамы. – Не пойми неправильно. Начинать сначала было бы изнурительно. Переходить от полного одиночества к общению с людьми – так себе занятие, но мне это по силам. Чего я не могу вынести, так это взглядов. Отвращения. Жалости.

Он замолчал, проезжая по Дарк-Принц-роуд.

А когда я уже подумала, что он закончил разговор, добавил:

– Я половину своей жизни выглядел как полубог. Меня ужасно пугает перспектива бродить по свету в облике монстра.

Перестань так себя называть.

Это слово всегда ранило меня в самое сердце.

– Монстра? – фыркнула я. – Ты не монстр, Себастиан. Ты пережил нечто очень травмирующее, хотя я до сих пор не знаю, что именно. Надеюсь, однажды ты мне расскажешь.

– Я тоже на это надеюсь.

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании.

Оба вели беседы с настоящими монстрами.

С теми, что у нас в головах.

Глава 56

= Оливер =

Себастиан пропал.

Как только Брайар уехала, я пошел его проведать. А когда обнаружил, что все его комнаты пусты, от шока потянулся за телефоном, чтобы набрать 9-1-1. Но остановился. С трудом.

Конечно, паниковать из-за пропажи тридцатидвухлетнего мужчины, пожалуй, нелепо. Но в то же время он тридцатидвухлетний мужчина, который никогда не выходил из дома.

Я перерыл все его вещи, рыскал по коридорам, как демон, и осмотрел все сверху донизу в попытке его найти.

Ничего.

Я выгнал гостей, не удосужившись придумать причину, затем пошел в помещение охраны, чтобы проверить, не покидал ли он территорию. Покидал. На «Фиате», на котором мои сотрудники порой ездили по поручениям.

Я попытался до него дозвониться. Сразу попал на голосовую почту.

Когда все прочие попытки не увенчались успехом, я впал в запоздалый психический припадок, взял остатки виски и вышел на террасу, чтобы утопить свои печали в выпивке.

Знаю, стереотипнее некуда. Закинул ботинки на перила и хлещу «Макаллан» прямо из бутылки. Только я и ночь.

Но мне никогда не были чужды стереотипы. В конце концов, я выставлял себя безмозглым бабником, чтобы преодолевать жизненные трудности.

Трио и Старикан затопали по деревянному настилу под моим креслом, возвестив о своем прибытии.

– Да, так и есть. – Я посмотрел на них, приподняв бутылку. – Папочка не в себе. Эй, зато ты богатый и у тебя есть деньги на терапию.

Я пил, чтобы заглушить страдания, в надежде, что с каждым глотком буду все больше забывать о действительности, но алкоголь послужил лишь увеличительным стеклом, которое приблизило меня к правде.

Я разрушил жизнь своего брата. Отнял у него шанс на счастье.

Из-за меня он стал ходячим мертвецом.

Единственная женщина, которую я любил, унизила меня, а потом бросила, перед этим ясно дав понять, как сильно меня ненавидит.

Мои друзья согласились с выдуманной мной чушью о том, что мне сделали лоботомию, ведь у них в ту пору хватало своих проблем. Они просто приняли как должное, что мой характер изменился и я превратился в полнейшего клоуна, который хотел только волочиться за юбками и закатывать вечеринки.

Даже пытаясь наладить некое подобие нормальной жизни, я отказывался демонстрировать им, что обладаю какими-то положительными качествами: работаю, забочусь о своем брате, что мне просто не все равно – и точка, ведь это могло подтолкнуть их к попыткам исцелить меня.

А я не заслуживал счастья.

Я заслуживал поплатиться за все, что сделал.

– Пахнешь так, будто «Джим Бим» [38] кончил тебе в рот. – Себастиан распахнул двойные двери, неспешно вышел на улицу и выхватил бутылку у меня из рук. – Полегче. Если угробишь свои почки, не сможешь пожертвовать одну для меня.

Я не ответил.

Сказать по правде, велика вероятность, что он мне померещился.

– Что у нас тут? – Фальшивый Себ сошел по трем ступеням на задний двор, выливая остатки из бутылки на траву. – Величайший неудачник, герцог фон Ссыкло напивается до беспамятства? Тебе не кажется, что ты староват для этой хрени?

– Никогда не поздно стать раздолбаем. – Я скривил губы и