Обман - Наталия Джастер

Измученная, Бриар повалилась на подушки. Я приземлился рядом с ней и потер ушибленное место. Наш смех стих, а затем и вовсе сошел на нет. Осознание промелькнуло на лице Бриар, когда все стало ясно. Мы были в моих покоях, на моей кровати, пьяные от задора и укрытые тьмой.

Глядя в потолок, Бриар прикусила нижнюю губу. Я видел это периферийным зрением, наблюдал, как ее резцы вонзаются в кожу.

Ее пальцы украдкой коснулись моих костяшек. Это был прямой выстрел адреналина мне в член, наряду с другим органом, колотившимся в груди.

Не так давно именно я преследовал ее. До этого я всегда был тем, кто соблазняет, кто берет любую добычу, какая приглянется. Я был безжалостным шутом, чей язык все боялись, которому завидовали и которого жаждали.

Но никто никогда не доминировал надо мной так, как она.

Никто из нас не отстранился. Рассеянно, намеренно, мы позволили этим ласкам скользить через опасные трещины. Ее мизинец гладил мои костяшки. Мой большой палец очерчивал ее запястье. Мы сплетались, взад и вперед, поверх и снизу.

Когда Бриар нашла мою стопку браслетов, волосы на моих руках встали дыбом, не говоря уже о некоем бунтаре между бедрами, который пошел вразнос и дернулся в ответ.

Изначально моя лента была лишь поводом для насмешек над ней. Сегодня ночью я представлял, как использую ее иначе — проводя полоской по ее губам и вниз по телу, оглаживая ее хорошенькие соски, проходясь между бедер и затягивая на обоих запястьях, среди прочих техник.

— Жизнь не всегда рациональна, — прошептала она.

— И не всегда забавна, — ответил я. — Для нас это вряд ли откровение.

— Но нам нужно было об этом напомнить.

— У колодца ты бы загадала что-то жадное, если бы была одна.

— А ты бы раскрыл свое желание. И сказал бы «да» Каденс, если бы не было Элиота.

— Спорно. Она и в подметки тебе не годится, хотя я мог бы ее получить.

— Ты дразнишь меня. Ты можешь получить кого угодно. И она красива.

— Она типична, — поправил я. — А ты — заноза в моем боку. Кроме того, ты верная, смелая и сострадательная. К тому же брюнетки — это почва, блондинки — солнце. Ты рыжая — все огненное, воспламеняющее, что между ними. Ты чистое великолепие.

Мой взгляд вскользь встретился с ее нахмуренными бровями. — Что это за взгляд?

Бриар покачала головой, сбитая с толку. — Почему ты открываешься мне, когда узнал, чем это может обернуться?

Раздраженный, я отбросил ее руку и сузил глаза. — Точно так же, как ты не умеешь принимать комплименты.

— Назвать меня занозой в боку — это был комплимент?

— Я имел в виду это ласково. Действительно, случайный перепихон одарил меня сыном, но я все еще удовлетворяю свои потребности так, будто этого не может повториться. Ты думаешь, случайный секс делает меня шлюхой.

— Я никогда этого не говорила, — возразила Бриар.

— Тебе и не нужно было, милая. Ты веришь, что целомудрие делает тебя более достойной, чем любого уроженца Весны. Я видел, как ты осуждаешь придворных. Видел, как ты хмурилась на Каденс. И я видел этот взгляд много раз, когда твои глаза устремлены на меня в переполненной комнате. Ты так стремишься клеймить людей за желания, с которыми у тебя нет опыта, за потворство основам человеческой натуры, которые ты называешь алчными и пустяковыми. Хотя что еще ты однажды сказала мне? Что наш поцелуй ничего не значил?

Принцесса вскочила с кровати раньше, чем я успел ее остановить.

— Я не о других людях, — запротестовала она с края матраса. — Я о тебе. Я говорю, что тебе следует прекратить делать то, что ты делаешь с людьми.

Я перекинул ноги на другую сторону, встал и небрежно направился к ней через возвышение.

— И что же именно, милая? — протянул я, бормоча вполголоса. — Скажи мне.

— Я не имею в виду, что в отношениях есть что-то плохое.

— О? Откуда такая перемена?

— Я просто предлагаю проявлять осмотрительность и осторожность. — Бриар стояла на своем. — Ты отец. И ты стоишь большего, чем череда вялых интрижек.

— Очень мудро, Ваше Высочество. Мне следует целиться выше. Возможно, Король Лета умрет от глупости, и у меня появится шанс заменить его. Его жена великолепна, и поговаривают, что она любит определенные странности.

Бриар зашагала прочь, бросив через плечо:

— Хорошо. Это было бестактно с моей стороны. Я-я не знаю, зачем я здесь.

Я запнулся. Я задел ее.

Она прошла полкомнаты, но я был быстрее. Я сорвался с места и скользнул перед ней, преграждая путь. Ноги Бриар заскользили на месте, едва слышный вдох вырвался из ее рта, когда я двинулся вперед, нарушая все пространство, что оставалось между нами.

В тенях я смотрел на нее сверху вниз. Полночные лучи прослеживали ее веснушки и подчеркивали вздымающуюся грудь. Несмотря на темноту, ее волосы горели сквозь мрак, горяче-рыжие с золотистыми нитями.

Если бы я не был так разгорячен, я бы понял. Бриар не критиковала меня за то, что я получаю удовольствие. Она беспокоилась за меня.

— Двор — одинокое место, милая, — доверительно сказал я. — Я связывался с другими, в основном с мужчинами. Они безопаснее. Что касается остального, я осторожен и изобретателен. Тела — руки, языки и вспомогательные средства — могут обойти очевидное, достигая высот, оставаясь частично одетыми. Есть много способов познать удовольствие, не доводя дело до траха. И в сдержанности есть свой экстаз.

— Это включает и Каденс? — потребовала Бриар, и ее имя зажглось на ее языке, словно что-то горючее.

Мой тон смягчился.

— Это случилось, но не зашло так далеко, как ты думаешь. Виноваты были мои пальцы, а не член. Мы никогда не делили ничего большего.

— Даже не использовали что-то из объектов в твоем гардеробе?

Хотя я уже пришел к этому выводу, до сих пор Бриар никогда не подтверждала то, что видела, прокрадываясь в мои покои. Если бы я был с кем-то другим, мои губы произнесли бы дерзкий ответ. Но с ней я никогда не чувствовал себя более серьезным.

— Ты имеешь в виду те, что в хранилище удовольствий? — спросил я.

Виноватое смущение промелькнуло на ее чертах.