Жестокое правление - Моника Кейн

— Динара сказала, что она выглядела уставшей вчера вечером. Я предложил принести ей чай, но Хоуп сказала, что все в порядке.

Меня пронизывает тревога.

— Я пойду посмотрю, как она.

Оставив Ярика присматривать за Кином, я бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Когда я вхожу в спальню, Хоуп вскакивает, как будто я разбудил ее из глубокого сна.

Она трет глаза.

— Все в порядке?

— Ты мне скажи, angel moy, — говорю я, пересекая комнату. — Почему ты еще в постели?

Она стонет и закрывает лицо руками, явно не радуясь моему появлению.

Я беру ее подбородок в руку, поворачиваю ее лицо к свету и замечаю, что она бледная, с темными кругами под глазами.

— Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро отвечает она. — Я просто немного устала, но со мной все в порядке.

Я прикладываю тыльную сторону ладони к ее лбу. Ее кожа прохладная и странно сухая, без температуры, но явно не в порядке.

— Хоуп, если ты не расскажешь мне, что с тобой происходит, мы поедем в больницу.

Она вздыхает.

— Ты делаешь из мухи слона.

— Не говори мне, что все в порядке, когда я сам вижу, что ты не в порядке.

Она на мгновение закрывает глаза.

— У меня гипотиреоз. Я принимаю лекарства, но они закончились. Пока ничего серьезного, в основном усталость и небольшая затуманенность сознания.

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— Я... я пыталась, но нас прервали. Наверное, я забыла.

Я сжимаю челюсти.

— Одевайся. Я позвоню своему личному врачу, чтобы он встретил нас в своем кабинете.

— Мне не нужно к врачу. Мне нужно только, чтобы они выписали мне рецепт.

— Ты пройдешь полное обследование, и это не подлежит обсуждению. Речь идет о твоем здоровье.

— Не слишком ли ты серьезен?

Я, серьезен? Она еще ничего не видела.

— Ты моя жена, и не сомневайся, я всегда буду заботиться о тебе. Твое здоровье, твоя безопасность, твое счастье важнее всего остального.

Хоуп сглатывает, ее глаза ищут в моих обман, уловку, подвох, который, она уверена, должен быть.

— Не делай этого больше, — говорю я хриплым голосом.

— Что?

— Ставить себя на последнее место. Обещай мне. — Я притягиваю ее к себе и нежно целую в лоб.

— Хорошо, — наконец говорит она. — Обещаю.

37

Хоуп

Мы подъезжаем к парковке медицинского центра одновременно с блестящим черным Audi. Он с визгом тормозит рядом с внедорожником Павла, и из него выскакивает мужчина с короткими темными волосами, наспех накинувший белый халат поверх рубашки, галстука и темных брюк. Мы выходим, чтобы поздороваться с ним, и он в панике осматривает нас в поисках травм.

Он начинает быстро говорить по-русски, пока Павел не поднимает руку и не говорит:

— По-английски.

Врач моргает, но переключается на другой язык.

— Что случилось? Это стрельба или ножевое ранение? Сколько человек? — Он поворачивает голову, как будто ожидает увидеть фургон, полный истекающих кровью солдат. — Они уже внутри? Вы сказали, что это срочно. Я был на выпускном моей дочери.

Павел выпрямляется, и в его позе появляется что-то угрожающее.

— И это так, доктор Медведев. Моей жене нужна медицинская помощь.

Врач, наконец, замечает мое присутствие и с настороженностью смотрит на меня.

— Жене?

— Моя жена, Хоуп, — говорит Павел с властной интенсивностью. — Поэтому вы понимаете, почему это гораздо важнее, чем выпускной.

Доктор бледнеет.

— Конечно, господин Федоров.

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Поведение Павла напоминает поведение пещерного человека, оно настолько чрезмерно, что почти смешно, но небольшая часть меня наслаждается тем, как он ставит мое благополучие выше всего.

Доктор Медведев кивает и зажимает рот, как будто понимает, что лучше не спорить с Павлом. Я еще не видела его с такой стороны. Да, он требует уважения от своих подчиненных, но это холодный, властный глава Синдиката, которому никто в здравом уме не осмелится противоречить.

Это даже как-то сексуально.

Доктор открывает заднюю дверь и ведет нас в небольшую, но хорошо оборудованную процедурную. Все безупречно чисто, нержавеющая сталь и белые поверхности блестят под светом люминесцентных ламп. Я нервно сажусь на край процедурного стола.

Павел следует за нами и устраивается в кресле в углу, как будто он здесь хозяин.

— Может, ты подождешь снаружи? — говорю я, поворачиваясь к нему.

— Нет.

Мои щеки краснеют.

— Это медицинский осмотр, Павел. Это личное.

Он скрещивает руки, давая понять, что не уйдет.

— Все, что касается тебя, — это мое дело, angel moy.

Доктор Медведев поворачивает голову и смотрит то на меня, то на него. Поняв, что Павел не уйдет, он берет свой планшет и спрашивает меня:

— В чем проблема?

— У меня гипотиреоз, — объясняю я. — Недавно у меня закончились лекарства, и я начинаю чувствовать последствия. Мне просто нужен рецепт...

— Ей нужно полное обследование, — перебивает меня Павел. — Полный анализ крови и оценка щитовидной железы.

Я глубоко вздыхаю и сглатываю свое смущение.

— И противозачаточные, — добавляю я.

Павел поднимает брови, но больше ничего не говорит. Учитывая то, как у нас складываются отношения, нам нужно использовать более надежный метод, чем прерванный половой акт.

Врач кивает и берет латексные перчатки.

— Сначала сделаем анализ крови, а потом проведем обследование.

Он работает эффективно, начиная с того, что наполняет несколько пробирок моей кровью. Мне приходится отвести взгляд, поэтому я сосредотачиваюсь на Павле. Он сидит, наблюдая за каждым моим движением. Его светлые волосы зачесаны назад, что делает его острые скулы еще более выраженными, и он одет в белоснежную рубашку с закатанными рукавами, обнажающими его татуированные предплечья.

— Вы сейчас принимаете какие-либо противозачаточные средства? — спрашивает доктор Медведев, маркируя пробирки.

— Э-э, до недавнего времени я принимала таблетки.

Павел выпрямляется и приподнимает бровь.

— Правда?

Я бросаю на него уничтожающий взгляд.

— Если тебе так интересно, я принимала противозачаточные таблетки, чтобы регулировать менструальный цикл.

Это полуправда. Я принимала таблетки в тайне, скрывая их от Саймона, который отчаянно хотел зачать ребенка, как только мы сказали «да». Это был мой единственный маленький акт неповиновения, моя страховка от полной потери свободы. Но я не обязана делиться этим с врачом.

— Как только мы получим результаты анализов и завершим осмотр, я смогу выписать вам подходящее противозачаточное средство. Для осмотра вам нужно переодеться в халат, — говорит он, снимая перчатки. Он указывает на сложенный больничный халат на столе. — Я дам вам немного уединения.

Как только он выходит из комнаты, мой взгляд перемещается на Павла.

— Я не буду переодеваться, когда ты сидишь рядом. Это... неловко.

— Я проник языком во все укромные уголки твоего тела, — он