Ненавистник для мамочки - Дафни Эллиот

Клетка вокруг мачты давила. Я никогда прежде не страдал клаустрофобией, но это ограждение пробуждало ее во мне. Нужно было не забывать подтягивать страховочный трос, а потом отстегиваться и перестегиваться на каждой новой площадке.

Разумеется, мачту раскачивал ветер, и каждые несколько минут живот у меня проваливался. Но это была моя компания, мое оборудование и мои рабочие. Мне до конца жизни этого не простят, если я сдамся.

Чем ближе я спускался к земле, тем громче становились крики. Я не удержался и быстро глянул на толпу. Несколько десятков человек держали телефоны и выкрикивали слова поддержки.

Глубоко вдохнув, я отвернулся и сосредоточился на последних нескольких десятках перекладин. Нужно было проследить, чтобы туфли не скользили, а трос оставался натянутым, пока я не окажусь на земле.

Крики стали почти оглушительными, и я не успел отойти от лестницы даже на пару шагов, как меня окружили несколько человек из моей бригады, хлопая по спине и давая пять. Я с улыбкой отвечал им, но не останавливался. Мне нужно было убраться отсюда. Только машина стояла дальше по улице и, скорее всего, была зажата грузовиками с оборудованием и черт знает чем еще.

Я посмотрел на Атлантик-авеню. Пробка стояла бампер к бамперу. Блядь. На машине я только потеряю еще больше времени.

Сердце стучало в ушах, а я уже составлял план. Я скинул страховочную привязь и отдал ее вместе с каской одному из парней, потом сорвался с места, прикидывая, успею ли добежать до красной ветки на Южном вокзале.

Черт, это значило бы сделать крюк назад.

Так что я побежал.

Петляя между семьями туристов и местными с собаками, я помчался через Гринвей к реке. Там можно будет заново решить, как добраться до Массачусетского технологического.

Черт. Пора было добавить больше кардио в тренировки. Мое сорокалетнее сердце грозило сдаться, а впереди еще был долгий путь. Но хрен я пропущу эти награды. Я дал близняшкам слово и не собирался его нарушать.

Я обещал Делии, что мне можно доверить ее детей. Обещал, что никогда не причиню им боль.

И я лучше доберусь туда с разорвавшимся сердцем, чем замедлюсь хоть на секунду. Я уже спустился с крана. Пару километров пробежать смогу.

Я не останавливался. Переходил дорогу где попало, не обращая внимания на водителей, которые показывали мне средний палец у Главной больницы Массачусетса, и лавировал между мамами с колясками на пешеходном мосту Фидлера. Когда я добрался до Хэтч-Шелл, за рекой показался купол Массачусетского технологического.

Я посмотрел на часы.

Блядь, я так опаздывал. Господи. Если я это пропущу, никогда себе не прощу.

Не то чтобы это имело значение. Зная Делию и остальных мам, к ужину я уже буду мертв и похоронен вместе со змеями в жутком подполье.

Так что я помчался через Лонгфеллоу-бридж, по дороге стаскивая пиджак, и направился прямо к кампусу. Я обливался потом, а ноги вопили от боли. Волдыри от этих туфель еще долго будут болеть как сука. Купол был чертовски близко, но, пока я ждал зеленого сигнала на Мемориал-драйв, вспомнил, сколько еще осталось идти.

Я снова посмотрел на часы. Черт. Церемония начиналась.

Увидев сферическую крышу Кресги-одиториума, я ускорился. Наверное, я выглядел полным психом, но мне было плевать.

Я взлетел по ступеням и ворвался в двери. А потом замер в тихом зале, где выступающий на сцене что-то говорил об инновациях. Жадно хватая воздух, я в панике оглядел толпу, пока не заметил пучок Кортни, возвышавшийся над всеми головами вокруг. Сделав еще два глубоких вдоха, я усилием воли заставил сердце замедлиться. Потом прокрался к своим и опустился прямо на крайнее место у прохода.

На соседнем сиденье Делия повернулась и окинула меня взглядом. На ее лице смешались разочарование и потрясение.

— Я пропустил? — спросил я, все еще тяжело дыша.

Она покачала головой и кивнула в сторону передних рядов. Близняшки сидели там и махали мне со своих мест.

Я показал им два больших пальца.

— Где ты был? — прошипела Делия мне на ухо. — Выглядишь так, будто тебя автобус переехал.

— Долгая история. Задержали на работе, пришлось бежать сюда.

Она приподняла бровь, не впечатлившись.

— Мог бы позвонить.

— Уронил телефон с крыши здания.

Она сидела прямая как струна и все это время смотрела только вперед. По другую сторону от нее Лив сочувственно мне улыбнулась, а рядом с ней сам Босс сверлил меня взглядом поверх спящей Аделин, поглаживая ее по спине.

Несмотря на такой прием, меня накрыло облегчение. Я не опоздал.

Да, я был поздно, растрепанный и запыхавшийся, но я успел.

Делия

— Конечно, вы победили! — сказал Энцо, любуясь табличкой, которую получили девочки. — Теперь вы официально лучшие восьмилетние ученые в мире.

Коллетт закрыла глаза и покачала головой, будто пыталась набраться терпения.

— Нет, всего лишь лучшие восьмилетние ученые востока США из тех, кого школа выдвинула на этот конкурс. Нельзя делать такие безусловные заявления, Чиппи.

Он кивнул и поджал губы.

— Разумеется.

— Да, Чиппи, — поддразнила Шейла. — Как-то совсем ненаучно с твоей стороны.

Вся семья собралась в гостиной и праздновала большую победу едой навынос и пижамной танцевальной вечеринкой.

Девочки были так счастливы, и от выражения их лиц у меня каждый раз сжималось сердце. Но узел в животе никуда не делся. Потому что тревоги, которые я заставляла себя отгонять, снова поднимались на поверхность. Тревоги о том, что я слишком сильно доверилась Энцо. Картина передо мной напоминала, как много стояло на кону. А его сегодняшнее опоздание лишь яснее это показало.

Все развивалось слишком быстро. Мои чувства стали глубокими, сильными и ослепили меня.

Я заняла себя праздником: танцевала с детьми и помогала Беккету убирать после ужина. Мне нужно было двигаться, быть при деле, потому что шум в голове оглушал.

Я не могла злиться на Энцо. Он успел, пусть и появился всего за несколько минут до того, как девочек объявили победительницами в их возрастной группе. И, судя по всему, он провернул целое безумное приключение, лишь бы добраться до нас. Скорее уж я была благодарна ему за такую преданность.

Но я злилась на себя. За то, что вообще поставила нас в такое положение. Давным-давно я пообещала себе, что больше никогда не позволю мужчине меня разочаровать. И никогда не поставлю детей в положение, где мужчина сможет разочаровать их.

Но я все равно это