Ненавистник для мамочки - Дафни Эллиот

— Технически сотни.

— Да-да. А потом ты начинаешь ночевать здесь? Сидеть с детьми? Загружать посудомойку и помогать с математикой?

Я посмотрел на них троих. Что я должен был сказать?

— Так что будь мужиком и скажи нам честно. Ты влюблен в нашу девочку, — сказала Шейла.

И вот теперь я официально вспотел. Я провел руками по волосам и глубоко вдохнул.

— Я… э-э… ну… — залепетал я как идиот.

— В этом нет ничего постыдного, — сказала Лив. — И разговор станет куда менее мучительным, если ты просто признаешься.

Влюблен ли я в Делию? Наверное.

Я никогда прежде не оказывался в такой ситуации. Да, у меня были отношения. Несколько. Даже одни серьезные. Но это яростное притяжение к другому человеку, желание каждую минуту слышать ее голос, видеть ее лицо и вызывать у нее улыбку? Такое со мной впервые.

Я глубоко вдохнул.

— Думаю, возможно, да.

Лив оттолкнулась от стойки и обняла меня, а Дилан закружилась на месте.

— Я знала! — она вскинула кулак. — С той самой минуты, как ты вошел сюда. Это была магия «от врагов к возлюбленным»!

— Сосредоточимся, — сказала Лив, снова переводя внимание на меня. — Если ты настроен всерьез, нам нужно действовать вместе.

Шей кивнула.

— У Делии вокруг сердца стены.

— Огромные, — сказала Дилан. — Толстые, неприступные для простых смертных мужчин.

— Она будет отталкивать тебя. Но ты должен пробиваться. Бороться за нее.

— Потому что именно этого она заслуживает.

— Мужчину, который свернет горы, лишь бы она улыбнулась, — сказала Дилан.

— Мужчину, который удивит ее детей странными роботами, — добавила Шейла.

— Или, — Лив ухмыльнулась, — построит ей роскошную ванную?

Мои щеки вспыхнули.

— Я просто хотел, чтобы у нее было место, где она могла бы расслабиться.

И ладно, я надеялся, что в конце концов смогу присоединиться к ней в этой ванне. Но вслух я признавать это не собирался.

— Все нормально. Ты хорошо справился. Люстра, конечно, слегка чрезмерная, но мы закроем на это глаза.

— Я очень вас всех ценю.

Даже если после этого разговора мне требовались выпивка и сон.

— Но я не причиню вреда Делии или девочкам. Все это новое, и мы еще разбираемся, но обещаю: я ее не подведу.

— Вот в чем дело. Речь не только о Делии. Да, она до усрачки напугана. И по ночам ей не дает спать мысль, что она подведет своих девочек. Делия сильная. Она справится со всем, что жизнь в нее бросит. Но если ты ранишь этих детей, это ее убьет.

Жар, разливавшийся во мне теперь, был уже не смущением. Это была чистая злость.

— Вы думаете, я чудовище, которое придет сюда и причинит вред ее детям?

Я покачал головой.

— Вы не понимаете. Я люблю Делию. Люблю ее детей. Люблю всех ваших детей и даже остальных вас тоже. Кроме Босса. Этот парень до сих пор пугает меня до усрачки. Очевидно, мне нужна куча терапии. Но с самого первого дня я ни в чем себя не обманывал. Я вижу этот дом. Я проводил время с вашей семьей, видел, насколько прочны ваши связи друг с другом. Разве я хоть раз дал понять, что хочу все это разрушить? Что не понимаю: вы все идете в комплекте?

— Он понимает, — тихо сказала Дилан.

Лив кивнула.

— Думаю, да.

— Ладно, — сказала Шейла, спрыгивая со столешницы. — Наша работа здесь закончена. Пора пить вино?

Делия

— Это до боли мило.

— Посмотрите, как Финн зарядил Беккету снежком в затылок. У него потрясающий прицел.

— Кортни думает, из него мог бы выйти питчер, — сказала Дилан, отпивая горячее какао.

Остальные добавили в какао мятный шнапс, и мы жались друг к другу на крыльце, наблюдая, как дружеское соревнование по лепке снеговиков превращается в безумную битву снежками.

Это была идея Энцо. Он обожал любой повод что-нибудь строить. Когда снег только начал валить, он с девочками обсуждал идеальную технику лепки снеговика, учитывая температуру, плотность снега и направление ветра.

Так что, когда снегопад стих, он схватил зимнюю одежду и вышел на улицу с близняшками.

Беккет, вечный соперник, последовал за ним, уверенный, что слепит снеговика лучше.

В конце концов на улице оказались все дети. Они укутались в зимние вещи, подбадривали и помогали, пока парни пытались укротить замерзшую воду.

Но остальных детей инженерная часть не заинтересовала, и они быстро развязали снежную войну. Разумеется, зачинщиком стал Лиам. Он заготовил запас снежков за большим деревом в боковом дворе и подначивал остальных, чтобы раззадорить их.

Было холодно, но не до костей, а горячий шоколад согревал меня. Или, может, меня грел вид Энцо, который играл с детьми, уворачивался от снежков и при этом пользовался уровнем в телефоне, чтобы его снеговик не завалился набок.

А близняшки все это время продолжали вносить поправки и критиковать его технику.

— Мой бедный Самсон, — с усмешкой сказала Дилан. Кортни стал очень высокой мишенью для снежков, и детская армия безжалостно его громила. Это было бесконечно смешно.

— Вот так хорошо, — сказала Лив, легонько толкнув меня плечом. — Вся семья вместе, всем весело.

Я положила голову ей на плечо. Сердце ныло, но как-то светло.

— Это потрясающе.

— Это ты сделала, — сказала она. — Ты собрала нас всех вместе. И посмотри, сколько любви и счастья теперь вокруг.

— Я? Это ты все начала, когда вышла замуж.

— А потом я забеременела, — добавила Дилан.

Шейла приподняла бровь.

— А меня трахали. Много.

Я рассмеялась. Все было хорошо. Мои люди были счастливы, здоровы и процветали. Дом с каждым днем выглядел все невероятнее, а я наконец находила свой ритм.

Пусть я двигалась черепашьим шагом, но я впускала Энцо в свою жизнь. Открывалась ему, училась быть уязвимой и позволяла себе думать, что между нами все может быть по-настоящему.

Завтра вся семья пойдет с нами на церемонию научных наград. И от этой мысли последние ледяные осколки в моем сердце таяли.

Я чертовски гордилась своими девочками. А вокруг нас была большая, шумная, невероятная семья, которая любила и поддерживала их. С самого начала я мечтала именно об этом — чтобы рядом были люди, с которыми можно делить радость. И у нас получилось.

Мои дети знали, что такое любовь, близость и поддержка. У них было пятеро, скоро шестеро, дополнительных братьев и сестер, а еще трое запасных мам и пап. То, чем мы жили сейчас, было полной противоположностью моему одинокому, изолированному детству.

Иногда мне хотелось ущипнуть себя.

И Энцо.

О господи, Энцо. Он всегда так бережно относился к девочкам. И