Не убегай - Амина Асхадова

Мурад смеется, и Эльман вроде бы тоже, только почему я не могу смыть с себя ощущение, что лучше бы я не подслушивала этот разговор?

За спиной раздается детский смех, и Яся просит о помощи:

— Адель, помоги-ка мне с Эльясом. Срочно надо смыть салфетками варенье с волос… И где няню носит?!

— Так, она с Эсмой на улице — она закатила истерику и срочно захотела гулять.

— А, точно… истерику Эсмы не каждый сможет выдержать, — чертыхается Яська.

— Сейчас помогу тебе… — отвечаю шепотом.

В этот момент к Мураду на улице подбегает Эсма:

— Дядя! Дядя Мурад! Покружи меня как ты умеешь!

Маленькая. Кудрявая. Смеющаяся.

Она отрывается от няни, хватает Мурада за руку, что-то говорит и смеется. Мурад мгновенно меняется — приседает, подхватывает ее, кружит. Она визжит от радости, а он смеется — искренне и по-настоящему.

Я решительно закрываю окно, и в этот момент Мурад поднимает взгляд и ловит мой.

Он улыбается мне, ожидая взаимности, но я не улыбаюсь в ответ.

Я смотрю на Мурада, и мое будущее становится не таким однозначным.

Во мне оживают флэшбэки — страшные, грязные, липкие. Крики родителей. Разбитая посуда. Скандалы, измены, ревность…

Его улыбка медленно гаснет.

Мурад все понимает. По моему лицу. По глазам.

Между нами — вопрос.

А я ни черта не уверена, что знаю на него ответ.

Я возвращаюсь к Ясмин и усаживаю Эльяса на диван, чтобы расчесать его запутавшиеся кудри. Эсма сегодня вылила на него полбанки варенья, а мыть голову оказалось некогда — Ясмин хотела уехать до приезда родителей своего мужа.

— Слушай, — говорю Ясмин, — а кто такая Джулия? Это бывшая Мурада?

Она резко поднимает голову, впиваясь в меня пристальным взглядом.

— Что? Нет! Это была моя ученица…

— Была?

— Она мертва, — поясняет Ясмин, задрав голову. — Когда была наша война, Эмин Шах убил ее. Я поклялась отомстить убийце, и он за это по сей день отвечает.

Ясмин прищуривается:

— Почему ты спрашиваешь?

Во второй раз за вечер я чувствую, как у меня холодеет позвоночник…

Глава 48.1

— Почему ты спрашиваешь про Джулию? — повторяет Ясмин, когда не получает ответа.

А у меня просто нет для нее ответа.

Из услышанного я поняла, что Мурад причастен к случившемуся с Джулией, а Ясмин безжалостна к врагам, даже…

Даже если это семья ее мужа.

— Я услышала разговор Мурада и Эльмана.

Она поднимает бровь:

— И?

— И… Эльман сказал то же самое, — вру я. — Он сказал, что не хочет видеть отца после того, что тот сделал с Джулией…

— Вообще-то, ты ошибаешься, — поправляет Ясмин, — Эльман не хочет видеть отца из-за меня, а до Джулии ему нет никакого дела…

— Да, — хриплю я. — Но Джулию он тоже припоминает отцу…

Ясмин смотрит на меня еще секунду, потом отворачивается к сыну, который вертится на диване как юла. Понятное дело — она мне не верит, но расспросить подробнее не успевает, потому что во дворе хлопает багажник, и Эльман кричит:

— Поехали, Ясмин!

— Идем мы, идем! — кричит она в ответ.

Я отвожу взгляд, ведь как сказать Ясмин, что к смерти Джулии… причастен другой человек? И причастен ли? Я откладываю эту мысль до вечера, чтобы спросить Мурада об этом прямо…

Дальше все происходит быстро.

Эсма плачет, потому что она не хочет уезжать «из ее дома», Юна тащит свой рюкзак с Эльясом под руку, а я выхожу следом.

Эльман открывает заднюю дверь машины и усаживает детей. Делает это не резко, но в его движениях однозначно есть спешка.

Они должны уехать до приезда старших Шахов, но явно задержались.

Я вижу, как Мурад смотрит на часы, и в этот самый момент на открытую территорию заезжает автомобиль.

Черная машина медленно катится по гравию: они приехали слишком рано.

Эльман тихо чертыхается:

— Блядь…

Машина останавливается.

Сначала из нее выходит Диана. Светлое пальто, аккуратная прическа, стройная фигура...

Да, эта женщина определенно вызывает восхищение. Хотя бы потому, что она много лет замужем за таким человеком как Эмин Шах. По-моему, это уже вполне достойно восхищения, разве нет?

Она сразу ищет глазами внуков и находит.

Следом из машины выходит он.

Эмин Шах.

Я не видела его раньше, но по энергетике считываю — это он.

Этот мужчина не выглядит уставшим или слабым, напротив — он выглядит… тяжелым. По энергетике тяжелым. Как человек, который привык, что перед ним расступаются.

Взгляд цепкий, прямой — ими он сразу находит сына. Конечно же, своего любимого…

Эльман тоже видит его, и его лицо каменеет.

Никакого удивления. Никакой радости.

Только медленно сжавшаяся челюсть.

Я понимаю: они не должны были встретиться. Они много лет не видятся и сейчас не должны были. Разве что только на нашей с Мурадом свадьбе. Здесь Мурад отказался делать выбор в пользу отца или брата, и, разумеется, он ожидает увидеть всю семью в сборе, несмотря на имеющиеся разногласия.

— Эсма, в машину, — спокойно говорит Эльман.

— Неть!

Эсма хмуро смотрит на отца, тот в ответ недовольно складывает руки на груди и повторяет:

— Эс-ма, — по слогам повторяет он. — Опять не слушаешься?

— Да! Я с дядей Мурадом останусь!

Мурад усмехается, и в ситуацию вмешивается Ясмин:

— Детка, с дядей Мурадом тебе не понравится. Потом будешь к папе проситься…

— Неть! Понравится! — говорит Эсма и поджимает губы.

— Это же бабушка! — восклицает Юна.

Эсма тоже машет Диане:

— Бабушка!

Диана уже идет к ним, улыбаясь сквозь слезы.

— Мои хорошие… — она наклоняется, обнимает Эсму, целует в макушку Эльяса и Юну. — Как вы выросли…

После приветствия Эльман берет Эсму за плечи и мягко, но твердо усаживает ее в машину и закрывает дверь, несмотря на начинающуюся истерику дочери и ее сопротивление.

В этот момент Эмин делает шаг вперед.

— Эльман, — произносит он. — Сынок…

Эльман не отвечает.

Он глухо игнорирует отца и обращается исключительно к матери:

— Мам, увидитесь завтра, ладно? У детей режим.

Эмин подходит ближе. Его взгляд скользит по детям — быстро, жадно, будто пытается запомнить лица.

— Дай мне хотя бы поздороваться, — начинает он и протягивает руку.

Просто руку.

Мужскую. Отцу — сыну.

Эльман смотрит на нее, и я вижу, как у него дергается челюсть. Как напрягается шея. Как в глазах вспыхивает что-то, похожее на злость.

— Я обещал, — произносит он тихо. — Ты не увидишь моих детей. Ты для них никто.

Затем тихо обороняет:

— Как и для меня…

Эльман резко закрывает вторую дверь с Юной и Эльясом, после чего поворачивается к Ясмин:

— Садись