Связанные временем - Сара Сэмюэлс

— Пожалуйста, прекрати! — вскрикнула она. — Мой муж…

— И где же этот твой так называемый муж? — спросил я. — Его здесь нет. А я здесь.

Я прикусил место, где шея переходила в плечо, а затем втянул кожу губами.

— О боже, — произнесла Оливия по-английски, откидывая голову назад. — Что ты со мной делаешь?

— То, что сделал бы любой любящий муж со своей женой после слишком долгой разлуки, — ответил я своим обычным голосом.

Оливия застыла.

— Роман?

Я отпустил её и сорвал маску с лица.

На её лице промелькнула целая гамма эмоций: потрясение, восторг, а затем гнев.

Она замахнулась и влепила мне пощёчину.

— Роман! Ах ты ублюдок! Я думала, ты собираешься взять меня силой.

Я потёр горящую щёку. Кончик языка скользнул по губам, а сами они растянулись в порочной улыбке.

— Хочешь поиграть грубо? Я тоже так умею.

Оливия лишь смотрела на меня, словно всерьёз обдумывала моё предложение. Затем её рот округлился от осознания, и она бросилась мне на шею, осыпая поцелуями всё лицо.

— Роман! Прости меня! Просто я до смерти перепугалась, думала, меня бросят в темницу и будут мучить ядами в чьём-нибудь больном эксперименте. А потом ты продолжал меня дразнить, и я совсем запуталась. Мне казалось, что я тебя знаю… Даже когда ты изменил голос, он всё равно казался знакомым. А твои прикосновения… Боже, твои прикосновения опьяняли меня. Мне казалось, собственное тело меня предало.

Я мягко отстранил её от себя и провёл костяшками пальцев по щеке.

— Прости, что решил с тобой поиграть, любовь моя. Я сразу понял, что под этой маской ты.

Я осторожно снял с её лица украшенную перьями маску.

Мы просто смотрели друг на друга.

Я не мог насмотреться на её прекрасное лицо. У глаз залегло несколько тонких морщинок, ставших ещё одним свидетельством жизни, изломанной трагедиями. Всё пережитое оставило след на её лице, но ничуть не умаляло её красоты.

Я понимал, что и сам, должно быть, выгляжу старше, измотанный теми немыслимыми обстоятельствами, в которых мы оказались.

Я обхватил ладонями её лицо.

— Оливия, — выдохнул я. — Сколько же времени прошло?

— Слишком много. Иногда я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Когда мы прибыли в Италию, я знала, что ты где-то рядом, но не знала, где тебя искать. А ты нашёл меня.

— А теперь я заберу тебя себе, — сказал я. — Ты моя, целиком и полностью. И больше ничья. Я сотру все следы того мужчины с твоей кожи, из твоей души.

Я впился в её губы яростным, всепоглощающим поцелуем.

Её губы были лекарством, которого мою душу слишком долго лишали.

Музыка снизу отдавалась вибрацией в полу и книжном шкафу, вторя биению моего сердца. Громкие удары барабанов гулко пульсировали в ногах.

Отдалённые всплески смеха едва проникали в моё сознание, пока мы с Оливией жадно целовались. Сердце скакало в груди, словно необъезженный жеребец, ликуя от счастья. Оно билось одновременно от восторга и страха. Я нашёл её — действительно, наконец-то нашёл.

Внизу, наверху, повсюду царили разврат и распутство. Эротика словно пульсировала в стенах и билась под полом. Люди без стеснения предавались плотским утехам, пропитывая воздух густым дурманом похоти.

А здесь, в этом погружённом в полумрак пространстве, происходило нечто священное: двое влюблённых наконец воссоединились и словно касались звёзд, заново изучая губы друг друга.

Она принялась возиться с моим дублетом, распахивая его и обнажая мою грудь.

Наши взгляды вновь сплелись.

Она провела ладонями по моей груди.

— В последний раз, когда я тебя видела, мы были в типи, а ты собирался на войну.

— Та проклятая война теперь кажется далёким воспоминанием, — сказал я, проводя пальцами по её ключице и очерчивая грудь, выскользнувшую из лифа.

— Я думала, ты погиб, — выдохнула она, и в её голосе звучала боль.

— Я тоже думал, что погиб. Но хватит разговоров — мне нужно показать тебе, что я чувствую.

Я прижался к ней бёдрами.

Книжный шкаф слегка подался.

Мы оба напряглись.

— Ты это почувствовал? — прошептала Оливия.

— Да.

Я снова припал к её губам, жадно втягивая их, словно они могли утолить мой голод. Не прекращая поцелуя, я провёл пальцами по её соску, потянул его и дразнил, пока он не затвердел.

Она застонала мне в рот, и эта вибрация скользнула по моему горлу.

Я глухо зарычал и резко подался к ней, с силой прижимаясь бёдрами.

Книжный шкаф снова содрогнулся.

Я не мог остановиться — снова резко прижался к ней бёдрами.

Книжный шкаф подался и распахнулся, словно дверь.

Оливия закричала, когда мы оба повалились назад.

Я подхватил её и обхватил ладонями голову, защищая её, пока мы падали на пол. Я поморщился, когда колени ударились о безжалостно твёрдые деревянные доски.

Но сейчас ничто не имело значения, кроме женщины в моих объятиях. Я должен был овладеть ею. Я накрыл ладонью её освободившуюся грудь, одновременно пытаясь справиться с необъятной юбкой.

— Господи боже, да где же ты под всей этой тканью?

Оливия рассмеялась и принялась помогать мне в поисках.

Казалось, между мной и её кожей лежало бесконечное множество слоёв одежды.

Моё отчаяние нарастало, пока я продирался сквозь её наряд — костяные вставки, крючки, километры ткани — и наконец добрался до коротких муслиновых панталон. Я вцепился зубами в тонкую ткань и разорвал её, освобождая бёдра.

Мускусный запах Оливии наполнил мой нос.

— Господи, женщина, как же я скучал по твоему запаху.

Я сделал долгий глубокий вдох, наполняя лёгкие её неповторимым ароматом.

Юбка всё ещё громоздилась вокруг её талии, но теперь я хотя бы мог добраться до её прекрасной сливочной кожи.

Я устроился между её ног и провёл пальцем по её влажному входу.

— Моя, — прорычал я.

Я погрузил два пальца в её влажный шёлк и провёл большим пальцем по клитору.

— Вся твоя, — пробормотала Оливия.

Подушечкой пальца я начал обводить её комок нервов.

Оливия застонала и заизвивалась от моих прикосновений.

— Знаешь, как это иногда называют по-итальянски?

— Скажи, — выдохнула она.

— Amor Veneris, vel dulcedo. Любовь, или сладость Венеры.

Я опустился ртом между её ног и провёл языком по шелковистым складкам.

Оливия вскрикнула:

— Роман!

— Да, любовь моя. Кому принадлежит этот amor Veneris?

— Тебе, — выдохнула она.

Я продолжал лизать и ласкать её, а яростный ритм барабанов снизу отдавался в половицах. Член пульсировал между моих бёдер, жаждая оказаться внутри её влажной киски.

Её лоно сжималось вокруг моих пальцев по мере того, как нарастало возбуждение. Но