Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Барабаны внизу звучали всё неистовее, подстёгиваемые трахающимися, сосущими и сплетающимися друг с другом людьми. Охваченные похотью, одурманенные наркотиками и алкоголем, они всё равно не могли сравниться с той силой, с которой мы с Оливией занимались любовью в этой тайной комнате. И всё же всех нас объединяла эта пульсирующая вибрация.

Обезумев от желания оказаться внутри Оливии, я стянул с ног бриджи, обхватил рукой вставший член и направил его внутрь.

— О боже, Оливия, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Трахни меня, Роман. — Она впилась ногтями в мою задницу. — Трахни меня жёстко.

Я отстранился и резко вошёл в неё.

— Моя!

— Твоя, — прошептала она.

Я снова толкнулся в неё.

— Моя!

В голове вспыхнул образ того незнакомца внизу рядом с ней. В моём воображении он превратился в отвратительного урода, который исподтишка поглядывал на меня горящими красным глазами, словно чудовище, пока лапал мою жену. Он будто насмехался надо мной, целуя шею Оливии, её плечи и ключицы, скользя языком по её коже.

Ревность разгоралась во мне, словно пламя костра, пока я неистово трахал свою жену. Она моя, не твоя, мысленно рычал я тому незнакомцу. Она всегда была моей.

Безумная ревность разлилась по всему телу. Кем бы ни был тот мужчина, он никогда её не получит. Я помечу её, заявлю на неё свои права, сделаю своей отныне и навсегда. Мои бёдра двигались в такт неистовому ритму, сотрясавшему стены. С каждым толчком внутри Оливии я вновь и вновь заявлял на неё свои права. Моя, моя, моя, моя, моя. Я хрипел и стонал в унисон со сладкими, гортанными стонами Оливии.

Переплетя наши пальцы, я завёл её руки над головой и припал к её губам. Моя, моя, моя, ты моя. Я целовал её со всепоглощающей жаждой, с такой силой, какой никогда прежде не испытывал.

Наши тела снова и снова сталкивались, извиваясь, жаждая, ища друг друга. От желания Оливии я совершенно потерял рассудок.

Молнии удовольствия пронзили мои конечности, и я оторвался от её губ.

— О боже, Оливия. Я больше не продержусь.

— Кончи в меня, Роман. — Её острые ногти прочертили полосы на моей спине.

Боль смешалась с наслаждением, ещё сильнее распаляя меня.

Я почувствовал, как её киска сжалась вокруг моего члена, а лицо исказилось от подступающего экстаза.

— Кому ты принадлежишь? — прорычал я.

— Тебе… только тебе, — выдохнула она, а затем её голова заметалась из стороны в сторону, и она кончила с такой силой, что я больше не смог сдерживаться.

Я глубоко вошёл в неё и излился внутри, пока она выкрикивала моё имя, извиваясь в экстазе.

Наши стоны и крики наполнили воздух, сливаясь с доносившимися отовсюду звуками, пока не начало казаться, будто весь дом одновременно охвачен оргазмом.

Эйфория вознесла нас ввысь, словно две падающие звезды, прочертившие небеса.

Я цеплялся за это ощущение так долго, как только мог.

Но в конце концов мы вернулись во тьму этой тайной комнаты. Я убрал с лица Оливии влажные растрёпанные волосы.

— Оливия, — выдохнул я.

Других слов не требовалось — не после того, что мы только что разделили.

Она напряглась и посмотрела мимо меня в комнату за распахнувшимся книжным шкафом.

— Роман, мы в опасности. Нам нельзя здесь задерживаться. Я пришла найти солнечный кинжал, а потом нам нужно убраться отсюда как можно дальше. Ты знаешь, кто такой Рауль Коста?

— Он хозяин этого дома.

— Он опасный человек. Если он найдёт нас и узнает, что мы Рождённые временем, то попытается уничтожить нас. — Она взглянула на новую татуировку кинжала на моей руке.

Во время нашего безумного занятия любовью дублет слетел с меня.

— Когда ты её сделал? Она красивая.

— Набил в Сиэтле, когда мы с тобой были в разлуке, — ответил я.

— Ты должен её спрятать! — Она заставила меня подняться с неё и принялась торопливо искать дублет.

Увидев его, она тут же сунула его мне в руки.

— Надень. Если кто-нибудь здесь увидит твою татуировку, тебя схватят, будут пытать, а в конце концов убьют. Именно этим занимаются Охотники за временем. Рауль — один из них.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я, нащупывая свои бриджи.

— Пока мы были в разлуке, я многое узнала.

Я перестал её слушать, заметив кое-что.

— Оливия, смотри. — Я указал на арочный проём в другом конце тёмной комнаты.

Она резко обернулась.

— Что?

— Вон та арка… Как думаешь, куда она ведёт? — Я указал на проём.

— Давай выясним. Нам нужен какой-нибудь источник света. — Она поднялась на ноги и поправила нижние юбки и платье.

Панталоны были уже ни на что не годны — я разорвал их надвое.

Мы обыскали кабинет и наконец нашли свечу из пчелиного воска, оловянный подсвечник и огниво. В коробке лежала щепка, покрытая серой, кремень, стальное кресало и обугленные тряпки для растопки.

Я повозился с кремнем, кресалом и трутом, пока не появились крошечные язычки пламени. Затем поджёг серу. Взяв импровизированную спичку, я поднёс её к фитилю свечи.

— Свет есть. Идём.

Мы поспешили к книжному шкафу и проскользнули в пространство за ним.

Эта комната уже никогда не будет прежней — мы очистили и освятили её своей любовью. Казалось, она даже светилась. А может, это сияние исходило лишь от меня.

Я поднял свечу повыше, и мы вгляделись в темноту впереди.

— Кажется, там лестница, — сказал я, указывая на арочный проём.

— Может, кинжал там! — Оливия вцепилась в мою руку. Она задвинула книжный шкаф на место, заперев нас внутри.

— Зачем ты это сделала?

— Если Коста обнаружит, что мы проникли в этот тайный проход, нам несдобровать. Давай посмотрим, что там внизу.

Я поднял свечу повыше, и тусклый свет, отбрасывая пляшущие тени, лёг на ступени. Затем я сделал первый шаг.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 21

После нашей близости тело было приятно расслаблено, пока мы спускались в глубины дома Рауля. Меня переполняло такое счастье, что я схватила Романа за спину дублета, прежде чем он успел сделать ещё один шаг вниз по тёмной лестнице. Когда он обернулся, чтобы узнать, чего я хочу, я без всякого стеснения поцеловала его, скользя ладонями по его спине. Мы долго не размыкали губ, пробуя друг друга на вкус и дразня языками и губами.

Мне хотелось остаться здесь, растворившись в ощущении его губ на моих. Я скучала по нему каждой клеточкой своего тела. Каждый вдох, сделанный в его отсутствие,