После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Свободу!

— Свобода стоит слишком дорого, чтобы ею можно было разбрасываться просто так. Свадебный подарок тебе станет сюрпризом, любимая.

Артур покинул квартиру. Я же осталась стоять посреди столовой. На телефоне мигнули и медленно погасли два сообщения. Ни свекрови, ни сына этой ночью можно не ждать. Одна укатила отдыхать в санаторий на целую ночь, второй остался ночевать на конюшне, благо там гостевые домики есть.

А мне до утра нужно вычитать договор, чтобы понять, окончательно ли захлопнулась мышеловка или у меня есть еще шанс убежать? Нет, для начала стоит наведаться в особняк. Решить что-нибудь с рабом. Вряд ли он понравится моему мужу. Если я все же решу заключить брак с лэмом Артуром.

Глава 36

Чезаро

Я обошел весь дом, постоял над обрывом, вернулся и вышел на выступ террасы, что нависла над морем. Облака словно обрывки золотой фольги плавают в молочной дымке и так до самого горизонта. Солнце еще не село, играет своими бликами, искушает, зовет взлететь вверх, ощутить сполна всю растекшуюся над головой красоту, все переливы и перекаты цветов. А море! Хотел бы я испытать его на своей чешуе, рискнуть и попробовать проплыть там, в этой пугающей черноте. Хвост, лапы — все для этого у меня есть. Вот только шкура, не потянет ли меня ко дну чешуя? Да и крылья, их отчего-то очень жалко мочить.

Я изогнул язык, попытался дотянуться до нёба, точней, до того места, где у любого дракона зияет небольшая дыра, именно из нее в пасть вытекает эфир, рождающий пламя. Но язык соприкоснулся только с мягким и гладким нёбом. Я усмехнулся, что еще можно ожидать найти у себя во рту в обличье человека? Уж всяко не полость с драконьим эфиром.

Кстати, виверна велела мне ее промывать солёной водой. Обманывает или шутит? А может, и вправду стоит промыть, чтобы там не застряла ни одна веточка, не набились песок и пыль после полетов. Иначе эфир не найдет выход в пасть, и тогда я могу случайно взорваться.

Слегка! — как сказала виверна и уж очень хитро улыбнулась, оскалив всю свою клыкастую пасть. А потом добавила — "Мол, не бойся, ничего ценного в твоей башке все равно нет, а значит, ничего и не выпадет". Хотел бы я знать, виверны едят драконово мясо или оно для них ядовито?

Ничего, скоро ночь, если хозяйка здесь не появится, в темноте я спущусь к берегу и как следует все прополощу, а потом и поплаваю. Аккуратно, вдоль самого пляжа, чтобы уж точно крылья не намочить и не потонуть, если они потянут ко дну.

Ветер приласкал тело, обдал его теплом и мелким песком. Качнулось полотно ткани, закрывающее террасу от любопытных взглядов и мошкары. Стол, стулья, глубокие кресла — на всем лежат печати и ставы от непогоды, пыли, от всяческой грязи. Надо бы их обновить, да только мне нечем. Магии больше нет во мне ни одной капли. Резерв пересох, не набирается. Почему так? Драконы способны возрождать его в обоих обличиях, я же теперь могу колдовать только в звериной своей ипостаси. Там мой дар стал другим, он огромный, сияющий. Мне едва удаётся справиться с этой силой, удержать ее всплески буквально на кончиках моих коготков.

Кстати, о когтях, их тоже следует подпилить, если я не собираюсь охотиться и не хочу испортить ими камни двора. Здесь все облагорожено плиткой из мягкого гранита, камень так и прожимается под остриями моих когтей. Да, надо бы их подпилить. А еще лучше — немного подрезать. Острия можно продать на рынке. Принесу, скажу, будто нашел, всё выручу какие-то деньги. И, надо сказать, неплохие.

Взгляд сам собой упал на густую лозу темного винограда, что взбиралась вверх по стене. Тяжёлые грозди набухли, норовят сдёрнуть вниз свою родительницу, опрокинуть с обрыва. С берега к лозе не подобраться, остается только смотреть. Лишь несколько крупных гроздей свесились на террасу, ягоды продолговатые, матовые, чуть солоноватые на вкус, они покрыты брызгами моря. И как только уместилась эта лоза на склоне? Должно быть, кто-то ел ягоды на террасе, да уронил несколько вниз. Самое крепкое зернышко смогло впиться в каменистый берег корнями, удержалось на ветру, поднялось вверх. Точно так и я цепляюсь за свою жизнь, мечтаю о счастье, молю богов о том, чтобы взять на руки свою дочь. Сбудется ли?

Того безграничного счастья, которое я испытал в лесной хижине, уже никогда не будет. Сама эльтем Анна изменилась, стала другой. Там, в моем мире, она ещё не познала своей силы, не имела возможности обернуться. Лесная колдунья, травница, селяночка. Как нежно я ее полюбил! И ведь она знала, что рождена эльтем, знала о том, что все земли вокруг, замок, все плоды на деревьях, даже я сам и мой отец принадлежим ее бабушке. Мы были только наместниками, а она внучкой настоящей хозяйки. Моя любимая знала, но ни словечком ни о чем не обмолвилась, оставалась простой, ласковой, наивной. Как же сильно я полюбил ее, мою сельскую травницу. Полюбил, да только спасти не смог. Все сделал для этого! Да что толку? Вернется к ней память, Анна будет уверена в том, что я хотел ее убить, сбросил с обрыва. О том, что под ним была натянута сеть, она и не знает. Моими людьми натянута.

Я уперся руками в перила и свесился над взбудораженным морем. Как глупо все закончилось тогда. И любимой моей больше нет, она стала другой, властной, сильной, жестокой. Я для нее теперь лишь пыль под ногами, раб! Так, может, обернуться? Сверкнуть чешуей, показать ей обличье дракона? Да и это ничего п изменит. Не любит раба, и дракона любить не станет. Лишь глупцы верят в то, что золото и власть способны растопить женское сердце. Вызвать иллюзию любви они могут, но сама любовь зарождается между душами. Ничего общего она не имеет с телами, деньгами и прочими проклятиями или дарами судьбы. Просто огонь в сердце Анны угас, не стремится больше ко мне. Время, что вода, обтачивает души людей, меняет их. Вот и эльтем