После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

мысли путаются в голове. Я обвожу неидеальную фигуру человеческой женщины взглядом. Насколько она милее идеальной фигурки эльтем. Как сильно я мечтаю ее касаться, ласкать, просто трогать.

— Да, ты. Кем ты был до того, как стал убийцей?

Не понимаю, никак не понимаю, чего, каких признаний ждет от меня эта женщина. Кажется, я и так ей все объяснил. Может быть, она желает меня унизить, продемонстрировать то, что я все потерял?

— Я родился воином, госпожа.

Несколько шагов отделяют меня от Анны. Кажется — пропасть и никак ее не перейти, нет того моста, который мог бы нас соединить. И шагнуть вперед на удивление страшно. Но и стоять вдалеке, видя такой соблазн, невыносимо. Шаг! Всего один в ее сторону, я смог сделать его.

— Воином? Что же тебя толкнуло к тому, чтобы грабить?

— Я никого не грабил, — в горле пересохло, я сглотнул, едва не закашлялся, язык приморозило к нёбу, — сиятельная, только собирал трофеи в походах.

Еще два шага, опаляющий запах любимой. Моя птичка почти у меня в руках, осталось только схватить ее. А там уже ничего не будет для меня страшно, пусть хоть убьёт.

— Даже так? А за что же тебя осудили? — девушка развернулась, охнула, заметив меня рядом с собой, отступила на шаг.

— Я убил и ни о чем не жалею. Так должно было быть. Если бы была возможность, я убил бы еще раз. Месть сладка, моя госпожа.

— Выходит, ты просто воин? Воин, который поступил так...

— Как велит ему честь, — продолжил я за неё.

Женщина ничего не решает в начале любовной игры. Первый шаг, самый страшный, на который так сложно порою решиться, он всегда за мужчиной. Другое дело, что женщина имеет полное право отказать.

Эльтем медлит, смотрит на меня, выдерживает паузу, мучает. Ну же! С каким счастьем я приму ее согласие. Да хоть бы и отказ. Лишь бы только не это невыносимое промедление. Оно так похоже на казнь. И я не выдерживаю, тянусь к ней, провожу рукой по шелковым волосам. Память, проклятая память шепчет о прошлом, о том, что когда-то я уже смел ласкать эту женщину. Как бы я хотел вернуться в тот миг, изменить наши судьбы.

— Ты…

Кажется, эльтем начала злиться. Убьёт? А и пусть. За миг счастья с нею я готов отдать целую жизнь. Без любимой она все одно ничего не стоит.

— Я!

Целую нагло, зло, сильно, сминая розовые лепестки губ и нет сил, которые были бы способны остановить меня. Отстранилась, испытующе смотрит в глаза.

— Ты правда живешь так, как велит тебе честь?

— Клянусь своей жизнью.

Обвила ладонями мою шею, приникла к груди и вдруг расплакалась. Слезы катятся по моей груди водопадом. Слезы любимой женщины, которую я клянусь защитить. И вновь поцелуй, этот любимая нанесла первой. Страсть затмевает рассудок, солоноватый привкус любви подобен эликсиру жизни. Я наслаждаюсь мигом, сжимаю свой главный трофей в руках и пусть будет, что будет. Все отдам за мгновения счастья с любимой женщиной.

Глава 37

Анна

Я шагнула по ту сторону мира и почти сразу очутилась в объятиях красавца, он не грабитель, а всего лишь невольник собственной чести, воин, храбрец. Слезы катятся по щекам, я утопаю в объятиях, пряные губы пьянят гораздо сильнее вина. И все смешалось в душе: любовь, страсть, мечты о несбывшемся, горечь прошлой любви. Я забыла себя, в этих объятиях я впервые ощутила себя женщиной, слабой, несчастной и беззащитной. Чезаро укрыл меня собой от всех бед, пускай это понарошку, пусть это только иллюзия, которой суждено разбиться с первыми лучами восхода. Но теперь, здесь и сейчас, он владеет мной, владеет всеми моими помыслами, балует, нежит, не выпускает из ласковых рук. Смелые поцелуи становятся все горячее, сладкие стоны сами собой слетают с моих обветренных губ, ткань незамысловатого платья рвется и мне нисколько ее не жаль. Весь прочий мир, догмы, стеснения, правила — всего этого не существует. Я утопаю в объятиях раба, раба собственной чести. И нет ничего жарче его поцелуев, его воли, его ласковых рук.

Платье опало на пол будто лепестки цветка. Я обнажена, беззащитна и счастлива. Сильное тело мужчины прямо передо мной. От одного его вида перехватывает дыхание. Тёплые ладони, аромат чужого тела, который будоражит самые дальние уголки души и кажется, что эта симфония запаха создана именно для меня, для исполнения моей страсти.

Чезаро подхватил меня на руки, взбежал по лестнице на второй этаж. Разные двери, терраса, прямо под ней шумит буйное море, баюкает нас своим дыханием. И вновь жаркие поцелуи обрушились на меня, им противостоять кажется невозможным, я теряю рассудок, сама себе перестаю принадлежать. Его руки на моей талии, на бедрах, поцелуи на животе, сбившееся дыхание. Истинный танец страсти. Я до побелевших костяшек впиваюсь пальцами в перила, кажется, что мои ногти способны пропороть сам мрамор. Поцелуй в шею, касание руки, сладостный вздох. Ну же, не тороплю, берегу дыхание. И первое прикосновение страсти похоже на взрыв, вся вселенная меркнет, я не могу слова сказать, просто не смею, слишком велико то наслаждение, которым я теперь обладаю. Поцелуи, грубые прикосновения ладоней к моей талии, несмелый укус. Я поддаюсь, таю, не смею дышать, отчего-то при этом кричу, зову божества в свидетели нашего с Чезаро восторга. Почти задыхаюсь на вершине блаженства и вновь испытываю его. Нет сил отдышаться, нет сил вздохнуть.

— Пробуй, — еще тёплая после жаркого дня виноградина ложится прямо мне в раскрытые губы. Терпкий сок растекся на языке вместе с ощущением особой заботы.

— Горько.

— Значит, мало я тебя ласкал. Любимая моя травница, селянка, душа, спущенная с небес богами именно для меня.

— Воин смелый и сильный. Мой ласковый...

— Молчи, — сияют искрами голубые глаза, вкус поцелуя перебивает дыхание.

Я очутилась на руках у красавца. Он выцеловывает линии моего лица, трогает брови губами, несёт в глубину дома, я даже не знаю куда. Просто прижимаюсь сильнее к горячему телу мужчины. Он будто смущен тем, что настолько разгорячился, тем, что на лбу проступила