Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Хотя — распустил, это громко сказано. Всем присутствующим были выделены покои во дворце,. Все разошлись по своим комнатам, только и всего. Даже Август....

Ричард и его попросил оставаться покамест во дворце, в Лавери. Он лучше других понимал, насколько Лилиан зависима от близких. Если ее будут шантажировать... да кем угодно!

Лофрейн допустил одну ошибку. Если бы вместе с Лилиан он выкрал кого угодно — Романа, Джейкоба, Мири... любого из Иртонов, Лилиан вела бы себя тихо и примерно, опасаясь за их жизни.

Сейчас она одна. Это плохо, но это же может ее и спасти. Удержать ее у Лофрейна не получится.

Ричард был в этом уверен. Лилиан Иртон сделает все, чтобы вернуться домой, а они ей помогут.

« ф

— Бран?

Анжелина глядела, как собирается муж. Как одевается в темное, проверяет каждую пряжку, каждую петельку, цепляет оружие...

— Да, дорогая?–

— Ты... — Анжелина хотела спросить: «ты куда?», но потом передумала. И вместо этого поинтересовалась. — Ты надолго?

— Надеюсь, нет.

— Тогда я подожду тебя?

Бран поцеловал руку своей супруге.

— Лучше ложись, родная. Если хочешь, я разбужу тебя, когда вернусь.

Анжелина улыбнулась.

— Я подумаю. Но если я усну — обязательно разбуди меня.

— Обещаю.

Обещаю.

Долго не задерживаться, да...

Бран улыбнулся супруге. Само очарование, которому и горб не помеха. Свет души в голубых глазах, свет любви, тепло и уют родного дома. Пусть этот дом и переместился временно в королевский дворец. И ответная улыбка Анжелины.

Как хорошо возвращаться туда, где тебя ждут.

❖ ❖ *

Просыпаться можно по-разному.

От поцелуя любимой, от запаха кофе, поданного тебе в постель с разными вкусняшками, от звонка будильника и от звонка в дверь. Но это достаточно... ладно, иногда не самые приятные, но все же спокойные, бытовые пробуждения.

Мирные...

А вот каково это — просыпаться, оттого, что с тебя начинают драть шкуру?

Не в переносном, в буквальном смысле слова. Делают длинный тонкий надрез вдоль ключицы, аккуратно поддевают ножом кожу...

Больно!

Ты выгибаешься, пытаешься кричать, но неизвестные вивисекторы весьма предусмотрительны.

Тебя, пока ты спал, привязали за руки и за ноги к кровати, растянув, словно букву «X», и дергаться ты почти не можешь.

Кричать?

Кляп человечество изобрело очень давно. И неизвестные прекрасно ознакомились с этим изобретением. Как им только удалось все это сделать?

Хотя Бран попросту пережал жилу на шее дипломата, а когда тот ушел в глубокий обморок, сделал все, что ему было необходимо. Хватило времени и привязать, и кляп засунуть...

Что остается?

Только рыдать. Но есть подозрения, что неизвестного ты этим не разжалобишь.

Лезвие скользнуло выше, пропутешествовало по горлу Альдена — дипломат даже дышать боялся, так близко от сонной артерии был этот клинок. Так плотно...

— Поговорим? — прошипела темнота?

Дипломат согласно замычал.

Да, поговорим, конечно! Вы только кляп выньте, а уж я всю улицу соберу...

Темнота приблизилась еще сильнее.

— Нет, малыш, ты меня не понял...

Горацио смотрел на своего мучителя широко раскрытыми глазами, но...

Что^Можно увидеть?

Плащ, широкий, окутывающий негодяя, словно облако. Капюшон.

Глубокий и надежно закрывающий лицо. Попытка вглядеться тоже ничего не дала, под капюшоном было черным-черно.

Кинжал скользнул, прочертил кровавую линию как раз надо лбом, по линии волос.

— Как-то раз, одна милая дама рассказала мне про интересный обычай. Согласись — убивать человека — это грязно.

Альден замычал.

Да, грязно! Отвратительно!

И вообще — не надо его убивать! Пожалуйста!!!

Дипломат был храбрым человеком, но в такой ситуации сломается любой, гораздо более сильный духом.

А незнакомец еще не закончил ломку.

— Поэтому лучше не убивать человека. Можно сделать так, что он будет мечтать о смерти. Можно так изуродовать человека, что от него будут шарахаться с воплем ужаса даже самые стойкие... если конечно, таковые окажутся в доме призрения для безумцев.

Горацио задрожал всем телом. Вот уж куда ему совершенно не хотелось! А незнакомец продолжал академическим, сухим и скучным даже тоном.

— Это интересный обычай, который позволяет оставить себе на память частичку врага. Это делается так. Кожа надрезается вот здесь, здесь и здесь... — кинжал неприятно холодил кожу в указанных местах, поцарапывал... — Потом поддевается и снимается, словно шапочка. Хочешь попробовать?

Горацио не хотел. Но подозревал, что его мнение в расчет не примут!

— На память мне останется симпатичная шапочка с волосами. Называется это — скальп. Мило, правда?

Почему-то Горацио не находил в этом ничего милого.

— Есть и другие варианты. К примеру, красный орел... не доводилось слышать?

Нет, не доводилось. И не хотелось. Только кто ж его слушать-то будет?

— Я сделаю надрезы здесь и здесь... Правда, лучше это делать на спине, но со стороны груди тоже можно. Или я просто оглушу тебя и перевяжу нужным мне образом. Делаются надрезы, потом аккуратно снимается кожа, чтобы получить доступ к ребрам, и я начну их выламывать...

Голос шептал ужасы.

И самое страшное было в его спокойствии. Безразличии даже.

Это-то и заставляло поверить — сделает.

И это, и не только это, и что пострашнее...

Не просто сделает. С огромным удовольствием, методично, спокойно, так, что никто не услышит. А утром — утром Горацио найдут после всего проделанного... найдут... Живого? Вполне возможно. И он сам попросит, чтобы его добили...

Потому что жить таким нельзя. Он будет умолять о смерти...

Альдонай!!!

ЗА ЧТО!?

Я НЕ ХОЧУ!!!

Горацио бился на кровати, из глаз его текли слезы, а голос все шептал и шептал, и кинжал гулял по коже, и...

Бран жестко контролировал клиента.

Запугать до безумия?

Можно. Жрецы Холоша могли одними рассказами довести до сумасшествия. Этот, вот, уже обделался, слабоват оказался авестерец.

Хотя кто бы на его месте проявил героизм? Бран знал таких, 1й) единицы и единицы. Да и на тех нашлась бы управа со временем.

Ломать человека — это высокое искусство, которое не стоит поганить всякими неприязнями, ненавистями и прочим душевным мусором. Это надо делать методично и монотонно, тогда все получится. К каждому надо подбирать свой ключик, к каждому своя методика, свой подход, одного можно сломать быстро, другого надо гнуть медленно, кого-то расшатывать, кого-то сломать одним ударом.

■ Все очень индивидуально.

Главное — сохранять спокойствие и отслеживать все реакции клиента, вплоть до самых отвратительных.

И Гардрен знал, о чем говорил.

Доводилось...

Ох, доводилось.

Жрецы Холоша иногда занимаются жертвоприношениями. А иногда — восстанавливают справедливость. Бывало у Брана всякое...