Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Хотя и без ее согласия.

Тут уж — как вышло, извините. Была б она посговорчивее, было бы вполне приятное путешествие для обоих.

Ладно, стоит перевести тему.

— Вы будете ужинать, Лилиан?

Лиля чуть сморщила нос. Но отказываться от еды — глупо. Ослабеешь и не сможешь бежать. Варить воду на тему обращений — еще глупее. И так ясно, как захотят, так и назовут, хоть Ржавой Кастрюлей. Оставалось только язвить в ответ.

— Да. Можете принести мне ужин в каюту.

Барон прекрасно понял посыл. И сравнение его, красивейшего и любимого, с официантом, мужчине не слишком понравилось. Глаза потемнели, словно море в штормовую погоду и стали не светло-зелеными, а темными, даже злыми.

— Вы не составите нам компанию?

— Вам — это кому?

— Мне и капитану с его помощниками.

— Хм... а разве пленникам не положено сидеть на одном месте и смирно?

Идти Лилиан не особенно хотелось, это и звучало в ее голосе.

— Вы не пленница, а моя дорогая гостья.

— А-а... понятно. И сколько я стою — по последнему предложению?

Барон поморщился.

— Более чем достаточно.

— Ну так скажите своим людям, что гостья закапризничала и видеть никого не желает.

Барон развел руками.

— Не могу. Сами понимаете, графиня, не хочется разочаровывать людей...

— А мне не хочется их очаровывать, — упиралась Лилиан. Она свято верила в старый принцип — лучше час потерпеть, чем три часа уговаривать. И вообще, пусть лучше уговаривают — ее.

Ей хочется и пройтись по кораблю, и узнать, что здесь за люди, и чего от них можно ждать, но...

Но!

Скажи она это барону, и ее запрут в каюте до самого берега. Кто б сомневался. Этот тип хоть и не похож на мелкого садиста, но она уже успела ему потоптаться по гордости. И в прямом смысле, и в переносном. Он и так-то не был ей другом, а сейчас тем более.

Нет уж.

Не нужен ей этот корабль. И барон не нужен. И вообще она останется у себя в каюте! Отвяжитесь!

Лиля так в это поверила, что сейчас испытывала серьезное раздражение. Вот чего ее куда-то тащат? Не желает она ни с кем общаться. Отвяжитесь!

Что главное в игре?

Поверить в то, что ты показываешь. Ты не играешь, ты живешь. И Лиля нетерпеливо постукивала ножницами по столу. Уберите, наконец, барона! Дайте делом заняться!

Энтони сдвинул брови.

— Ваш^сиятельство, я убедительно прошу вас присоединиться к нам за трапезой.

Лиля шваркнула ножницами об стол.

— Не хочу.

— И все же я настаиваю.

Графиня зашипела, но встала.–

— Господин Лофрейн. Раз уж вы меня похитили, извольте хотя бы избавить от лицезрения вашей отвратительной персоны!

; Лофрейн расплылся в паскудной улыбке. Кто бы сомневался — не избавит.

— Ваше сиятельство, вы можете голодать и впредь.

В пользе лечебного голодания Лиля не сомневалась, но три дня она и так уже... того-с. Проголодала.

— Надеюсь, мое присутствий пойдет вам не на пользу.

— Украсьте наше общество, ваше сиятельство.

— Говорят морская болезнь заразна, — уронила в пространство Лиля. А вдруг поверят и отвяжутся? Но нет, в такое не поверил даже Лофрейн. Обидно...

— Я настаиваю, ваше сиятельство.

Лиля плюнула, отложила раскрой и встала из-за стола.

— Чтоб вам всем опаршиветь...

Последнее было сказано так тихо, что Энтони притворился глухим. И все же...

Вот стерва!

* * *

М-да. Это ни разу не круизный лайнер — это единственное, что могла сказать Лилиан Иртон через десять минут.

Коридоры узенькие, потолки низкие, а кают-компания рассчитана на содержание двух некрупных кошек. Собак сюда уже запихивать жестоко, Ляля и Нанук точно не поместились бы.

Компания за столом была не слишком большая, и не особенно респектабельная. Даже в тусклом свете корабельного фонаря было видно, что каюта обшарпана, стол изрезан ножами вдоль и поперек, словно его специально кромсали, посуда грязная даже на вид, а обитатели корабля...

Выглядели они так, что бомжи двадцать первого века с удовольствием прикупили бы у них вещей для работы. Все засаленное, потрепанное, в заплатах...–

Понятно, глупо надевать нечто парадно-выходное на вахту. Но на ужин вроде принято переодеваться? Ладно, черт с ней, с одеждой, но хоть бы умылись! Или бороды расчесали...

Пираты?

Это, скорее, не волки, а неудачливые шакалы морских просторов. Хотя тоже опасные и гадкие. И тоже загрызть могут. Кто сказал, что шакал трусливый? То один, а поодиночке эта твари не бегают, предпочитают стаю. Умные, хитрые, вредные, а стаей и человека загрызут, не особо раздумывая.

Всего за столом было шесть человек.

Собственно, барон, капитан корабля, штурман, боцман и патер. И Лилиан.

Лиля обвела всех ледяным зеленым взглядом. Все же, с этими людьми ей жить бок о бок несколько недель. Итак, капитан.

Невысокий, с лицом, похожим на печеное яблоко, с виду добродушный, но глаза его выдают. Жесткие, холодные, неприветливого карего цвета. Казалось бы, карие глаза обычно теплые, но тут...

Осенний лист во льду.

— Капитан Джок Арран, — принялся представлять всех Энтони Лофрейн.

— Ваше сиятельство, — капитан встал и не слишком изящно поклонился. Лиля медленно наклонила голову, но говорить ничего не стала.

— Штурман. Гастон Ревье.

Мужчина лет тридцати на вид, щеголеватый, гладкие черные волосы зализаны так, что почти слились с черепом, глаза чуть навыкате, тонкие усики, горячий взгляд...

Кажется, он считает себя неотразимым для женщин?

Лиля посмотрела на него, как на пустое место. Намерено. Если он действительно такой ловелас, худшее, что мож–но сделать — это растаять от одного взгляда. Нет, с такими можно только так.

Чем меньше женщина в них заинтересована, тем боль- : ше она им нужна. Лиля с таким и при дворе сталкивалась.

Тут главное не перегнуть ни в одну сторону. И не обозлить, и дать понять, что крепость, она конечно, стойкая и мощная, но при правильной осаде возможно все.

Кажется, подействовало. В темных глазах вспыхнул откровенный интерес. Сказать, правда, ничего не решился, ну так тут барон бегает. А вот когда его не будет...

— Корабельный докторус. Сен Релар.

Лиля посмотрела с большим интересом. Когда доктор- ус приходил, ей было ни до осмотра, ни до разговоров. Так тошнило, что казалось, сейчас печенка в ведро вывалится. Вместе с желчным пузырем.

А вот докторус ее запомнил, и хорошо. Явно не рад новой пациентке, даже потенциальной.