В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Она видит во мне, наверное, лишь монстра, но я… Я вижу в ней хрупкую, сломленную птицу, которую отчаянно хочется защитить.

Горячие капли воды, почти обжигающие, падают на моё лицо, стекают по шее, пропитывают черную толстовку, заставляя её липнуть к телу. Мне все равно. Я не чувствую дискомфорта. Все мое внимание приковано к ней, к Ангелине, стоящей передо мной обнаженной, уязвимой и такой… настоящей.

Я больше не могу сдерживаться и мои руки обхватывают ее шею. Кожа у неё горячая, влажная, словно шелк. Осторожно я притягиваю её лицо к своему. Наши губы почти соприкасаются. Я чувствую её дыхание – прерывистое, сбившееся. Запах её волос, смешанный с запахом мыла, который сводит меня с ума.

– Я хочу поцеловать тебя, – шепчу я прямо её в губы. – Позволь мне поцеловать тебя.

Проходит секунда, которая кажется вечностью. Потом еще одна и еще. Ангелина выдерживает мучительную паузу, и, словно в замедленной съемке, отрицательно мотает головой.

Отказ. Не сейчас. А может, возможно, и никогда.

Это что-то совершенно новое для меня – спрашивать разрешение, чтобы поцеловать.

– Я мог бы взять этот поцелуй силой, – шепчу я ей в слегка приоткрытые губы.

Готов поклясться, она тоже хочет этого!

– Нет, – её ответ звучит уверенно, словно удар хлыста. – Не можешь. Я больше не твоя пленница.

Эти слова – ледяной душ. Она права. Своими же руками я открыл клетку и выпустил её на волю. Я сам дал ей свободу и сам пожалею об этом.

Глава 45. АНГЕЛ

Я стою в коридоре перед большим зеркалом, не двигаясь, словно прикованная. Взгляд приклеен к пальцам на моих ногах. Поднять глаза выше… это выше моих сил. Боюсь. Боюсь увидеть в зеркале отражение той, кто я есть сейчас. Я боюсь увидеть измученную, сломленную тень самой себя.

Тяжело вздыхаю, закрываю глаза, и резко разворачиваюсь спиной к зеркалу. И вот, наконец, впервые за долгое время, я вижу их.

Провожу пальцами по коже. Чувствую, как под кончиками пальцев залеченные рубцы складываются в сложный, искажённый узор. Крылья. Ужасные крылья, которые Альдо выжег на моей спине. Они уродливые, но в то же время в них есть что-то… завораживающее. Эта отметка, которую зверь оставляет на своей жертве. Я ненавижу их, и в то же время… чувствую странную, пугающую связь с ними.

Вздрагиваю, когда ощущаю тяжелый, пристальный взгляд на себе. Быстро поправляю махровую ткань обратно на плечи, пытаясь скрыть то, что уже невозможно скрыть. Сальваторе. Он быстрым шагом приближается ко мне и его рука хочет сорвать полотенце с моих плеч, но я не позволяю. Вцепляюсь в ткань мертвой хваткой, отталкивая его.

– Нет! – отвечаю я с уверенностью, которой не чувствую. Он больше не мой повелитель. Я не позволю ему командовать мной.

– Ты не должна их стесняться! – шипит мне Сальваторе, обжигая мое лицо своей яростью.

– Нет!

– Прости, но тогда ты не оставила мне выбора!

Сальваторе срывает с себя толстовку и я не могу даже представить, что у него в голове.

– Подними руки, – рычит он в паре миллиметров от моего лица. Я не реагирую. Смотрю на него снизу вверх, большими, испуганными глазами. – Подними руки, Ангелина.

Я слышу свое имя, которым меня называет только моя мама и… он и что-то внутри меня ломается. Я подчиняюсь ему. Медленно поднимаю руки и прежде чем я успеваю что-либо сообразить, он набрасывает свою ещё влажную толстовку на меня. Запах его тела, смешанный с запахом его любимого парфюма и влажной ткани, обволакивает меня, как мягкое, пуховое одеяло. Это как прикосновение его рук, но более навязчивое, более всепроникающее.

Ведь только в его руках я чувствую себя такой уязвимой, и такой открытой, словно он залезает своими руками под мою кожу.

Влажность его толстовки холодит, но в то же время ощущается странное, болезненное тепло. Тепло его тела, которое она еще хранит. И я чувствую облегчение. Страх перед тем, что он может сделать, немного отступает, сменяясь ощущением, что я теперь под защитой. Его защитой.

Ненавижу это ощущение! Ненавижу себя! Ненавижу его! Ненавижу эту чертову толстовку! И все же стою, как парализованная, и не делая попыток ее снять, ведь его аромат… Чёрт!

А Сальваторе хватает меня за руку и тащит к двери.

– Куда ты меня тащишь? Отпусти! – кричу, вырываясь. Бесполезно. У него стальная хватка. – Отпусти меня! Я не хочу никуда идти! Я не хочу никуда идти с тобой!

И в ответ на мои возмущенные крики, он подхватывает меня на руки и закидывает на плечо. Выносит из квартиры и подносит в лифту.

– Я больше не твоя пленница! – бью я его по спине, захлебываясь от злости. – Отпусти!

– Да мне плевать! – рычит Сальваторе в ответ.

В тесной кабине лифта мои удары становятся более яростными, но он не реагирует, и лишь крепче сжимает мои ноги.

– Ты сопротивляешься, Ангелина, и это прекрасно, – шепчет он мне на ухо, когда двери лифта распахиваются. – Это значит, что все еще не так плохо!

Сальваторе со мной на плече уверенной походкой направляется на подземную парковку. Черный Maserati, низкий и угрожающий идеально вписывается в его образ. Да, сложно представить, чтобы в его владении было что-то другое. Он силой запихивает меня в машину, а сам садится на сиденье водителя.

Мой взгляд против моей воли скользит по его обнаженному торсу, покрытому влажными капельками. Я словно зачарованная, забыв обо всем на свете, любуюсь этим совершенством.

Он совершенный. Больной на всю голову, но идеальный.

И только резкий рык мотора, внезапно вырвавшийся из-под капота Maserati, возвращает меня в реальность, отрывая от этого прекрасного зрелища. Стыдливо отворачиваюсь, в надежде, что Сальваторе этого не заметил и машина срываемся с места.

– Куда мы едем? – мой голос срывается, дрожит от страха и непонимания. Но он молчит, игнорируя мои слова, словно я – пустое место. – Выпусти меня! Выпусти меня сейчас же!

В его глазах вспыхивает злая искра, которую я уже давно не видела. По которой даже… соскучилась.

Вообщем, я тоже больная. Больная на всю голову. Не меньше его.

– Если ты не замолчишь, то я свяжу тебя! – грозит мне Сальваторе, не отрывая взгляда от дороги. – И мне плевать, что ты больше не моя пленница! Думаешь, мне нельзя делать это со свободными женщинами? – В горле пересыхает. Я молчу, стиснув зубы, боясь выдать хоть звук. – Я не могу трахнуть тебя против твоей воли, и то только потому, что не люблю это. А вот связать… всегда пожалуйста!