Край воды - Анастасия Бауэр

и даже в самом страшном кошмаре не могла представить, что еще столкнется с Олегом, с его ледяной убийственной ненавистью. Ее потрясение сменилось страхом, а затем и смертельным страхом.

— Я… давай вернемся за Верой Андреевной, с ней спокойнее, — выдохнула она.

— Закрой рот и дай мне подумать, — сказал он, но она не послушалась предупреждения.

Испуганная до полусмерти девушка вновь вскинула подбородок, заставила его оглянуться на нее и заговорила.

— Справа кафе! — провизжала она. — Пойдем туда и поговорим как цивилизованные люди!

— Заткнись, сука! — крикнул он, с этим он повернулся к ужаснувшейся девушке и без колебаний резко дернулся. Следом последовал тошнотворный звук от удара плоти о кость.

Невыразимая боль привела в себя Нину. Она нашла молнию сумочки, расстегнула, чувствуя что в левой ноздре что-то лопнуло и, тихо хныча, попыталась сплюнуть осколки, которые когда-то были зубами в центре верхней челюсти. Кровь, густая и липкая, лилась по рукам и ногам, капала в рот. Плащ оказался чересчур тонким, чтобы впитать жидкость, и она как раз достала платок, когда рука нанесшая удар, неожиданно подалась вперед. Нина услышала собственный вопль, когда взволнованный водитель не вписался в поворот, и автомобиль сильно тряхнуло, так что они подпрыгнули на сиденьях.

Неужели еще раз ударит? Сильные пальцы на миг сложились в кулак и замерли в воздухе — визг ужаса огласил салон автомобиля, но истерзанное сердце Олега еще помнило Нину. Рукой он откинул ей волосы — медленно, с тоской, а затем сам не удержавшись утер лицо платком.

— Не больно, — сказала она, кривясь от боли и ужаса.

— Все впереди, — убежденно ответил он, не глядя сунув в сумку платок.

— Куда едем? — нерешительно спросил водитель.

Холодное молчание было ему ответом.

— Олег Константинович? — почти умоляюще прошептал парень. — Куда мне отвезти вас?

Олег по-прежнему молча вгляделся в прекрасное испуганное личико. Как ему хотелось свернуть тонкую белую шею и наказать эту дрянь за то, что предала его и его доверие, за то что променяла его на любовников, и за то что взывает к цивилизованности, заставав его испытать на собственной шкуре что такое камера и тюремный быт. Жаль что он поздно понял ее истинную сущность — лживая меркантильная самка, способная на любую подлость, которая не пришла бы в голову.

Олег решил хотя бы на секунду забыть о предательстве Нины и намеренно не отвечая, отвернулся к окну. Но он уже был сам не свой, вокруг него летало какое-то немыслимое разочарование, он продолжал задумчиво глядеть в окно и все время сжимал руку, кулак, так что взгляд Нины был прикован к этому зрелищу, и в мгновение Нинин рыжий пробор оказался у противоположного окна, и тогда она стремительно вжалась в дверь, подальше от него. Из-за этой беспорядочной суеты у него мало что получилось.

— Вези на речку, — процедил он, глядя в окно.

Нина попыталась справиться с нарастающей тревожной истерикой и сосредоточиться на том, в каком направлении они едут. Усилием воли девушка также как Олег молча смотрела в окно, пока уличные фонари не стали встречаться все реже, а впереди не замаячило бесконечное пространство речного берега. Теперь она была вне себя от ужаса. Набрав в грудь побольше воздуха, Нина, презрев гордость, пролепетала:

— Евгений Михайлович… он коллега по работе. Можно сказать, случайный прохожий.

— Да, в незавидном положении ты оказалась, — перебил Олег с коротким горьким смехом. — Сразу и Сережа и случайный прохожий, который почему-то так и норовит с тобой обниматься.

Несмотря на головокружение, Нина немедленно выругала себя. В конце концов она уже давно не наивная, глупенькая девочка! Пора бы уже поумнеть!

И пытаясь сказать что-то успокаивающее и правдивое, выпалила:

— Правильно, он за мной ухаживает, а Сережа уже женился. На Свете.

— Молодец. Понял, что из неверной подружки верная жена не получится.

Автомобиль неожиданно свернул под мост и покатился по грунтовой, но куда более широкой дороге, и только сейчас значение слов Олега полностью дошло до Нины. Если его условно-досрочно освободили, если он не первый день на свободе и наводил справки о ней, значит, уже вращался в обществе, где услышал завистливые сплетни насчет ее клиники и клиентах.

Она как смогла быстро стянула с себя грязный намокший плащ, кинула его в ноги, лишь бы не видеть кровь и умоляюще положила ладонь на руку Олега.

— Я могу объяснить насчет соседа Сережи, а потом насчет клиники. Видишь ли… его пальцы безжалостно сомкнулись на худеньком запястье, вырвав у Нины невольный крик боли.

— Я смотрю ты поднаторела в искусстве заговаривать зубы, — саркастически протянул он, — с твоими умом и внешностью ты получила неограниченную возможность заниматься этим. — И против воли окинув взглядом ее блузку, он снял ее руку со своей, отбросив на колени Нины. — Однако поскольку ты всюду и везде представляешься моей фамилией, я вправе сказать, что мне такое не по душе. Я мягко говоря, в бешенстве.

— Неограниченную возможность заниматься этим. Я работала… — охнула Нина. — Да ты никак под хмельком?

Губы Олега скривились в циничной улыбке:

— Я не пьян, водитель тоже, поэтому можешь не переводить стрелки, давно понятно от кого пахнет алкоголем. А я и не знал, что сейчас с коллегами по работе принято глушить винишко как стемнеет.

Он подчеркнул последнее слово, придав ему тяжелый пошлейший смысл, неприятный Нине и тут же почти учтиво добавил:

— Вечно ты врешь, но у всего есть предел.

Напуганная его издевкой, Нина молча дала Олегу пощечину. Она не имела ни малейшего представления, чем аукнется этот выпад и находилась на грани истерического ужаса. Почему он, серийный убийца, испортивший ей жизнь и надломивший психику, намекает на то, что она распутная, рассуждает о каком-то «пределе»?

В машине стало совсем темно и наконец вместе с кипучей бесконтрольной ревностью Олега, затмившей его разум, Нина в ответ получила еще парочку костоломных ударов. Умудрилась ударить его ногой в живот, после чего глаза девушки широко раскрылись от ужаса. Боже, теперь они дрались, по-настоящему дрались!

Параллельно девушка вглядывалась на залитый лунным светом ландшафт в поисках какого-нибудь киоска, стоянки, где она могла бы получить помощь. Впереди светились огоньки — киоск или шиномонтажка… Она не знала, как именно навредит себе, выпрыгнув из автомобиля на полном ходу, но ей было без разницы — лишь бы суметь подняться и бежать… бежать к огням, сулившим убежище.

Закусив разбитую нижнюю губу, Нина стремительно под прикрытием сумки протянула руку к ручке двери, украдкой поглядела на перекошенного от боли сидевшего рядом, но сложившегося пополам человека и ощутила отчаянное омерзение за свою меткость, словно