Край воды - Анастасия Бауэр

— Ты же сухая. Сухая как старуха! — задыхаясь прошипел Олег. — Сделай что-нибудь с собой, сделай! — попросил он, хорошенько встряхнув ее.

— А ты думал, что подравшись со мной примешь ванну, — прошипела в ответ Нина, в то время как его бедра плотно прижались к ее бедрам, чтобы она могла в полной мере ощутить, что он полностью готов. — Я всегда тебя любила!..

В то же самое мгновение он вошел в нее и, быстро работая бедрами, довел себя до оргазма за считанные секунды… По телу Нины еще продолжали пробегать волны напряженного ожидания, а Олег уже вышел из нее, небрежно высвободился из ее рук и сел.

— Соблазнить меня решила. Просто нагло пользуешься тем, что я только из тюрьмы, — сообщил он и решительно пригладил волосы.

— Все, Нина.

— Нет, не все, — взвизгнула она.

— Все, — повторил он.

— Курить брошу, — примирительно улыбнулась она беззубым изуродованным ртом.

— Йогой займусь. Постигну бытие, — сказала она, взглянув в окно на пляж и реку, с которой уже успел сойти лед. Клешни смертельного ужаса вновь сжали сердце девушки, когда Олег нахмурился и в привычной манере глянул на свои часы.

Он промолчал, зато хорошо был слышен бешеный ток крови в его венах, он молчал и хмурился и повисла тишина, а в ней угадывалась какая-то щемящая сердце пустота, вперемешку с жутью.

— А я признаю, что не справилась, не поняла тебя, — вымолвила она, забившись в угол. — Помудрею еще. А что мне для этого надо? Понятно что, пожить, шишек понабивать.

Нина, парализованная паникой, молча смотрела как Олег без предупреждения снова бросился к воротничку ее блузки, который свисал с голого плеча. Шло время, а он по-прежнему нависал, неподвижный, напряженный, глядя на нее, словно на некое гадкое, пойманное в силки существо, странное и уникальное, страшное на вид, хитрое и неблагородное.

Наконец молчание было прервано резким замечанием, брошенным холодным, незнакомым голосом:

— Ты насквозь пропахла мужским парфюмом.

Девушка нервно дернулась и, покачав головой, отползла спиной вперед к дверям, в отчаянии оглядываясь на окна. Сможет ли она докричаться и умолять водителя спасти ее, прежде чем Олег ее схватит?

— Как я и думал, слова о любви здесь ничего не стоят, — заметил Олег. — Ты пустая как половина ракушки, ничтожество.

Нина всхлипнула от отчаянья и злости на себя и Рината, но тут же гордо выпрямилась, борясь с истерикой, угрожавшей одолеть ее.

— Не жалко тебе, не жалко меня?!

— А тебе было меня жалко?

— Нас вместе видели Евгений, водитель и люди у театра. Одумайся, ты же снова сядешь! — тщетно молила она, но Олег рывком отбросил в сторону ее сумочку и схватил за шею.

— К речке пойдем, да? Подвыпившей дуре вздумалось весной поплавать… тебе никто не поверит, понимаешь?!

— Причем здесь речка, — вскинулся Олег, — я тебя прямо здесь прикончу, дрянь!

Нина открыла было рот, чтобы закричать, но тут же задохнулась: пальцы Олега сжались сильнее, перекрыв ей доступ воздуха.

Странно, ноги дергались как будто долго и как будто в одно мгновение голова повисла. Когда умираешь, думаешь что ты самый умный. Любопытство жизни хоть как-то утолено, а небо над головой, вернее, кожаный потолок автомобиля, намекает на новые бескрайнее и невиданные горизонты. Глаза закатились и она уже парила где-то над нижними ребрами и не мечтала о счастливой развязке, а из груди само по себе вырвалось:

— Третий раз тебе с рук не сойдет, но жажда сильнее, правда?

— Я готов был перед тобой в лепешку расшибиться, — процедил Олег, вырывая свое запястье из побелевших маленьких кулачков, продолжая душить ее.

— Я… мне очень жаль, — задыхаясь пробормотала девушка. — Прости меня, но я узнала про Марину и Иру, что ты утопил их. Мерзким предательством я хотела спасти себе жизнь, на моем месте любой поступил бы также.

Легкие, казалось, вот-вот взорвутся от слепящей боли, из горла Нины вырвался пронзительный хрип. Почти теряя сознание, она снова схватила мужскую руку руками, выгнула спину, пытаясь избавиться от жесткой хватки и глотнуть сколько-нибудь воздуха, необходимого ей, и, как сквозь сон услышала свирепое проклятье, сорвавшееся с губ Олега.

Он отпрянул, и Нина застыла, готовая забиться в истерике, пытаясь смириться с гибелью и приготовиться к последней агонизирующей боли, которая придет как только он вновь схватит ее.

Но боли все не было: Олег не шевелился. Руки Нины бессильно опустились. Сквозь застилающий глаза туман она видела его над собой. Голова Олега была откинута, глаза закрыты, лицо превратилось в маску мучительного страдания.

Глядя в это потрясенное лицо, Нина не чувствовала, что ее тело сотрясается от глухого кашля, пока усилия сдержать хрипы не стали слишком невыносимым бременем. Она жаждала воздуха, прикосновения мягкого сиденья и безрассудно истерично искала пощады у своего палача, до конца не понимая за что ей это все.

Олег с прежней брезгливостью отпустил ее и сел рядом. Нина без единого слова закрыла лицо руками и зарыдала, выплакивая страх и боль, захлебываясь от слез, сотрясавших ее с ужасной силой, и Олег испугался, что ее рассудок может не выдержать. Он сидел, глядя на реку невидящим взглядом, сжав переносицу пальцами, терзая себя этим душераздирающим лающим кашлем, горячими потоками слез, катившимся по ее лицу и падавших на сиденье его автомобиля.

— Я… я нашла копию уголовных дел, у Лени в я-ящике, — запинаясь, прорыдала Нина. — Я все про тебя знаю.

— Дело не в этом, Нинель, — шепнул Олег прерывающимся от волнения голосом. — В день нашей свадьбы ты сделала со мной такое, даже не спросив справедливо я оправдан или нет.

— Что тут объяснять? — выдавила она. — Сейчас… это было дежавю. Ты знаешь смерть и никто меня не переубедит в обратном! Олег глубоко, прерывисто вздохнул:

— Без уважения нет отношений. Без доверия нет смысла продолжать.

Ручьи слез мгновенно пересохли. Прижав разорванную блузку к груди, девушка приподнялась и окинула мужчину напротив острожным взглядом.

— Так вот оно что! Надеюсь, ты меня на этом отпускаешь? — закричала она и, бросив бесполезное занятие в попытке хоть как-то прикрыться блузкой, отвернулась к окну.

Олег бесцеремонно зашвырнул в нее пиджаком, чтобы прекратить крики и чтобы ей было чем прикрыться, а сам повернулся и открыл дверь.

— Девушку отвезешь куда скажет! — скомандовал он водителю, поодаль наблюдавшему за ними с широко открытыми от ужаса глазами.

— Врача себе вызови! — рявкнул он, и прежде чем Нина успела отреагировать, выбрался из машины, развернулся спиной к ней и мрачным взглядом оглядел окрестности.

— Здесь темно, Олег Константинович и безлюдно, — удалось в конце концов вымолвить испуганному водителю.

— Это не может