Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

class="p1">Рейнар молчал секунду.

Потом сказал:

— Очень немногие. Я. Варн. Ильва. Каэль. Еще двое старших хранителей, один из которых умер зимой, второй пять лет как не ходит без палки. И тот, кто получил знания от кого-то из нас.

— Или от старых бумаг, — заметила я.

— Нет. Последовательности не записывают, — сказал он. — Их передают устно.

Я посмотрела на мертвеца.

— Тогда кто-то из твоих людей говорил не с теми людьми.

Тень прошла по его лицу.

Не спорил.

Не отрицал.

И это было хуже ответа.

— Ладно, — сказала я. — Допустим, Сиверт был ниткой. Кто его обрезал? Принц?

— Слишком рано делать вывод, — ответил Варн.

— А мне кажется, уже поздно их не делать.

В этот момент что-то скрипнуло в боковом проходе.

Все сразу обернулись.

Один из стражников шагнул туда с лампой, но я уже увидела: за решетчатой дверцей дальше по стене колеблется свет. Не наш. Другой. Идет снизу.

— Там кто-то есть, — сказала я.

Варн уже вытащил меч.

— Назад, леди.

Как будто это когда-то срабатывало по-настоящему.

Но я все же осталась рядом с Рейнаром, а не полезла вперед. Прогресс.

Решетчатая дверца оказалась старым архивным отсеком. Варн сорвал задвижку, толкнул дверь — и мы увидели внутри еще один узкий коридор, ведущий к маленькой круглой комнате.

Посреди нее стоял стол.

На столе — горящая свеча.

И письмо.

Слишком демонстративно.

Слишком аккуратно.

Слишком рассчитано.

— Не трогать, — сразу сказал Рейнар.

Варн обошел комнату первым. Проверил стены, потолок, пол, воздух. Никаких видимых ловушек.

— Чисто, — сказал он.

Рейнар вошел сам.

Я — за ним.

Потому что иначе, конечно, никак.

Письмо было запечатано не воском.

Каплей темного лака.

И на ней — тот же знак с цифрой пять.

— Кто-то очень любит театральность, — заметила я.

— Или хочет, чтобы послание дочитали до конца, — ответил Рейнар.

Он сломал печать.

Развернул лист.

Читал молча.

Слишком долго.

Я уже собиралась вырвать бумагу у него из рук чисто из принципа, когда он вдруг протянул письмо мне.

Я взяла.

Почерк был женский.

Очень красивый.

Очень холодный.

Пятая оказалась живучей.

Кровь сработала лучше, чем я рассчитывала, а ты — хуже, чем я надеялась.

Но это не конец, Рейнар.

Ты уже знаешь, что дом признает не только жену. Дом выбирает преемницу пламени.

Если оставишь ее у себя — она сгорит в твоем роде.

Если отдашь короне — ее разорвут на части раньше.

У тебя всегда плохо получалось выбирать между женщиной и домом.

Проверим, научился ли ты хоть чему-то после первой.

Я дочитала до конца и почувствовала, как по спине идет настоящий холод.

— После первой, — повторила я тихо.

То есть автор письма знал о Лиаре.

Не в общих слухах.

В деталях.

И бил ровно туда, где больнее.

Рейнар протянул руку, забрал письмо обратно и сложил его один раз. Потом второй. Очень медленно.

Это было плохим знаком.

Очень плохим.

— Женщина, — сказала я. — Леди Мариэн?

— Нет, — произнес он почти сразу.

— Почему ты так уверен?

— Потому что Мариэн не знала бы, куда бить последней фразой. Она слишком молода. И слишком поверхностна для этого уровня игры.

— Тогда кто?

Он поднял взгляд.

И я увидела ответ прежде, чем услышала.

— Та, кто знала Лиару лично, — сказал он.

У меня внутри словно провалился пол.

— Ты знаешь такую женщину?

— Да.

— И?

— Моя тетка по линии матери, — произнес он. — Леди Северайн.

Варн тихо выругался.

Очень выразительно.

Я перевела взгляд с него на Рейнара.

— Рассказывай.

Он сделал шаг к столу, поставил на него ладони и заговорил тем низким, ровным голосом, которым обычно излагают очень плохие семейные тайны.

— Северайн — старшая сестра моей матери. Когда проклятие начало проявляться, она первой заявила, что дом Арден должен быть отдан под внешний контроль, пока линия не «очистится». Тогда ей отказали. Потом погибла моя мать. Затем отец. Затем началась борьба за влияние над домом через двор. Северайн формально отошла в сторону. На деле — нет.

— И Лиара ее знала.

— Да.

— И доверяла?

— Сначала — да.

Вот оно.

Я обошла стол и встала напротив него.

— Значит, первая жена попала под влияние женщины, которая одновременно была близка к семье и хотела отобрать контроль над домом.

— Да.

— А потом докопалась до чего-то лишнего.

— Да.

Я закрыла глаза на миг.

Вся схема становилась все яснее и все отвратительнее.

Северайн. Старая кровь. Дом Арден. Контроль через брак. Женщины как носительницы допуска. Лиара — первая, кто увидел лишнее. Элея — пятая, в чьей крови все сложилось как надо. Я — чужая душа в идеальном теле для их древнего, мерзкого плана.

— И сейчас она, значит, либо работает через принца, либо использует его параллельно, — сказала я.

— Скорее второе, — ответил Рейнар. — Эйден любит думать, что держит игру. Северайн любит, когда такие как он прикрывают ее собой.

— То есть принц может быть не главным злом, а всего лишь удобным наследником с амбициями.

— Да.

— Великолепно. У нас еще и злодеи многослойные.

Варн вдруг наклонился к столу.

— Здесь еще что-то есть.

Он показал на обратную сторону листа.

Мы перевернули письмо.

Там проступал слабый оттиск, как если бы на бумаге что-то писали поверх подкладки. Рейнар взял свечу, поднес ближе. Несколько слов проявились отчетливее.

Северная часовня. Закат. Одна.

У меня внутри все оборвалось.

— Это мне, — сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

— Ловушка.

— Да.

— И все равно нам придется