Наши запреты - Лина Мур

и выбирать не тех людей? Ты один раз в своей жизни сделал верный выбор, когда решил увлечься Лейк. Так дай себе шанс. Малышам, кроме папочки, всегда нужна мамочка. Мамочка, которая будет кормить их и любить папочку.

— Ты придурок, — смеюсь я.

— Я прав. Признай, что я прав. И признай, что ты тоже думаешь об этом. Ты хочешь рискнуть, но боишься, что опять обосрёшь всё. Но сейчас самое время всё обосрать, Доминик. Хуже уже некуда. Рискни. Почему нет? А вдруг риск будет оправдан? Тем более, леди босс от тебя без ума.

— Не неси хрень. Ей нравится секс со мной, — закатываю глаза. — Это единственное, что я умею хорошо делать.

— Ты совсем дебил, Доминик? Ты что не видишь того, что видим мы все? Все парни приняли её, почему? Потому что она любит тебя, а ты наш босс. Ты собрал и спас нас, дал нам дом и смысл жизни. Вспомни, никто так не относился ни к твоей жене, ни к Иде, ни к другой шлюхе. Никто. Мы же не все идиоты. Она любит тебя, Доминик.

— Ты только всё усложнил в моей голове, Лонни, — недовольно бубню.

— Знаю, — улыбается он. — Разве не для этого ты держишь меня рядом? Я твоя совесть.

— Ты моё дерьмо, вот кто ты, — смеюсь и выхожу из машины.

— Но своё дерьмо не пахнет! — кричит он.

Идиот.

Вхожу в больницу и направляюсь на этаж, на котором сейчас находится Раэлия. Её поместили в отделение психиатрии, и это адское место, от которого я всегда старался держаться подальше. Я ненавижу его. Просто ненавижу. Оно пугает меня. Раэлия пугает меня, потому что я ни хрена не знаю, как вести себя с ней. Каким я должен быть с ней? Почему нет такого руководства, которое помогло бы мне понять это? Хреновая жизнь.

— Мистер Лопес, я рад, что вы зашли к нам, — меня перехватывает лечащий врач Раэлии.

— Да, я хотел встретиться с дочерью.

— Это не самое подходящее время. Она сегодня нарушила правила и сбежала от нас.

— Прости? Она сбежала из палаты, которая охраняется? — рычу я, наступая на врача.

Он в страхе отходит назад.

— Да… но… но ваши парни не виноваты. Раэлия забралась в корзину с грязным бельём и включила воду в душе, якобы она там. А корзину выставила в комнате. Раэлия уже у себя. Она спит, — быстро шепчет он, закрываясь от меня папкой с делом дочери, как предполагаю.

— Она вернулась сама?

— Да. Мы нашли её в палате Мигеля Новака. Она была там и говорила с его лечащим врачом, потому что украла халат одного из наших врачей, обманув его. Он рассказал ей всё о состоянии пациента.

— Боже мой, — запускаю руку в волосы.

Я, наоборот, старался держать её подальше от Мигеля. Нет, не потому что она может навредить ему. То, что сейчас происходит с Мигелем страшно, и это может ухудшить всё.

— Раэлия ничего плохого не сделала, — произносит врач. — Она просто сидела рядом с ним, и всё. Молчала. Раэлия не причинила ему вреда. Когда мы её нашли, она не сопротивлялась. Она встала и пошла с нами. Раэлия ни на кого не нападала, просто попросила её не трогать. Ей нужно отдохнуть. Мы проверяли её, она спала.

Блять. Я понятия не имею, что сейчас творится в голове моей дочери. Она всегда была непоследовательной и эмоциональной.

— Она плакала? — интересуюсь я.

— Нет, сэр. Раэлия была спокойна. Абсолютно спокойна. Я предполагаю, что это стресс, который был вызван осознанием того, что она сделала. Она…

— Стоп, — вскидываю руку, затыкая его. — Ещё раз. Что она сделала?

— Хм, да, это может показаться с одной стороны жестоким, но от правды не убежать. Раэлия должна знать, какие последствия были после её поступка. Это один из этапов лечения — принятие правды и реальности. Лечащий врач мистера Новака сообщил ей, что состояние пациента — это последствия того, как мисс Лопес толкнула его под машину в приступе ревности. Он рассказал ей всё об операции и о том, что мистер Новак сейчас борется за жизнь.

— Что? — в ужасе шепчу я. — Что, блять, за мудаки здесь работают?

— Но…

Хватаю ублюдка за халат и ударяю о стену.

— Вы, блять, суки, открыли свои рты и сказали моей нестабильной, влюблённой в Мигеля дочери, пережившей наркотическую ломку и клиническую смерть о том, что она, блять, виновата в состоянии Мигеля?

— Босс.

Ко мне подбегают мои люди, как и остальные работники на этаже охают и несутся в нашу сторону.

— Мы хотели…

— Мне насрать, блять, что вы хотели! Я нанял вас для того, чтобы вы, сукины дети, делали то, что я хочу! Я запретил говорить моей дочери что-либо про Мигеля! А вы, мало того что упустили её, позволили ей сбежать, узнать о нём, увидеть его таким, так ещё и…

Замираю, когда вся картинка складывается у меня в голове. У меня скручивает живот от страха. Пальцы разжимаются на халате врача, и его быстро тянут в другую сторону от меня.

— Мистер Лопес, она в порядке. Раэлия спала. Ей нужен отдых. Она сама попросила нас не беспокоить её.

— Заткнись, — рявкаю я.

У меня мутнеет всё в голове. Меня словно бросают под лёд, и мои мышцы деревенеют. Я срываюсь с места и бегу в сторону палаты дочери.

— Босс?

— Мистер Лопес!

С грохотом врываюсь в палату, кровать пуста. Я оглядываюсь и слышу звук душа в ванной комнате.

— Её сейчас нельзя волновать…

— Раэлия! — кричу, подлетая к двери, и толкаю её, но она заперта.

— Сэр, это может негативно…

— Раэлия! Открой! Это я! Раэлия! Ну же! Выбивайте дверь! Быстрее! — ору я, толкая вперёд своих людей.

В палате собирается весь персонал этажа.

— Вы, блять, оставили её одну, когда она узнала о том, что её обвинили в убийстве человека, которого она любит! Дебилы! Вы все трупы, мать вашу! Я убью вас! Я…

Дверь слетает с петель. Я расталкиваю парней и забегаю в ванную комнату. Моя кожа сразу же становится влажной от жара.

— Раэлия! — Кажется, что в этот момент моё сердце разрывается в клочья снова и снова. Кровь струится по поддону, стекая в канализацию. Вены моей дочери перерезаны, она бледная, мокрая и такая худая. Такая маленькая сейчас.

— Раэлия… нет, пожалуйста, нет, — шепчу, падая на колени, и ползу к ней. Она перерезала свои вены не поперёк, а вдоль. Раэлия знала, что делала. Она хотела этого и планировала, потому что не смогла простить себя, когда увидела Мигеля. Раэлия начала принимать таблетки по этой же причине. Она считала себя опасной для Мигеля. Раэлия уже запиралась в лечебнице, только бы обезопасить его. И, блять, она стащила грёбаный скальпель.

— Раэлия, — хватаю её мокрое тело и тяну к себе. Я убираю её мокрые волосы с лица. — Доченька, нет. Открой глаза… пожалуйста. Открой глаза. Раэлия…

— Босс, отойдите, — меня толкают в плечо, и её забирают из моих рук, как тогда, когда она родилась. Точно так же, у меня вырвали и украли её, и я не смог её вернуть.

Подскакиваю на ноги и хватаю свою дочь за руку, чтобы она знала, что папа рядом. Папа с ней. Тогда его не было, но сейчас он рядом. Я рядом. Врачи везут её на каталке в операционную, делают одновременно массаж сердца. Меня заставляют отпустить её руку. Дальше нельзя. И я смотрю на эти страшные грёбаные буквы: «Операционная».

— Босс, мы накажем всех, кто недосмотрел.

— Мистер Лопес, врачи сделают всё возможное. Мы проверяли её перед вашим приходом, и она была в постели. Она…

Меня трясёт от боли и страха. Меня трясёт от холода, и моя рука болит. Именно та, которой я держал Раэлию. Я весь в крови, весь мокрый, но мне насрать. Возвращаюсь в палату дочери, и мне трудно дышать.

— Сэр, пройдите…

Хватаю