Наши запреты - Лина Мур

— Иди на хуй. Пошла на хуй отсюда! — рычу я.

Девушка вылетает из палаты. Я захлопываю за собой дверь и закрываю глаза.

Господи. Я должен был быть рядом. Должен был прийти раньше. Я… господи.

Когда я узнал, что у меня будет дочь, то совсем не обрадовался. В том мире, в который я притащил детей, из-за собственной неосмотрительности, женщинам очень сложно. Мне было страшно, что с ней могут сделать. И я понимал, что мне придётся оберегать её и защищать серьёзнее, чем Роко. Когда она родилась, я приехал в больницу после очередной измены. От меня воняло сигаретами, сексом и всем этим дерьмом, которым, по сути, я и был. Я сильно волновался, прежде чем взять её на руки. И вот я увидел её. Она была прекрасной, такой невероятно хорошенькой, что на секунду я был готов умереть от радости. Но потом, потом… голос этой суки, которая наблюдала за мной, всё испортил. Она сказала, что Раэлия вылитая она и начала перечислять всё, что в ней похоже на неё, и я увидел это. Я увидел копию своей жены, и это перевернуло всё внутри меня. Я едва не уронил младенца. Едва не убил его от ярости, ненависти и обиды. Я хотел, чтобы Раэлия была похожа на меня. Была моей. Только моей. Любила только меня. Но я отстранился. Я ушёл и запретил себе думать о том, что у меня есть дочь. Я убеждал себя в том, что она даже не от меня и не моя дочь. И мне удалось это сделать. Но потом мне пришлось ухаживать за двумя детьми. Господи, я каждую секунду контролировал себя. Заставлял себя не смотреть на свою дочь, чтобы не расклеиться, чтобы не увидеть, что она моя. Она моя плоть и кровь. Я это знал, но самовнушение прекрасно помогло мне это забыть. А потом… потом… я просто перестал что-то чувствовать к ней. Первое время я пытался играть с ней, да и просто проводить время. Но Раэлия плакала. Она рыдала, когда видела меня. Она меня боялась и бежала или к Роко, или к матери. Я был для неё монстром. Я был чудовищем, таким и остался. Но за всем этим уродством, которое я сделал с собой, всегда стояли печаль и вина за то, что я не смог перебороть своё отвращение к жене и переложил все свои чувства на дочь. Раэлия отвечала передо мной за то, чего не делала. За то, кем не была. Я просто не оставил ей выбора. Отвернулся от неё и делал это постоянно. Я привык видеть в ней мать, считать Раэлию воплощением своей матери и оценивать её как мать.

Я так облажался. Я такой мудак.

— Я сказал, пошли на хуй отсюда! Оставьте меня одного! — ору я, жмурясь сильнее.

Кровать позади меня прогибается, и я вскидываю голову, хватаясь за пистолет.

— Это я, — мягкий голос Лейк делает только хуже. Я смотрю в её полные сострадания глаза, и меня дерёт на части. Она накрывает мою руку с оружием.

— Я…

— Я знаю, Доминик. Мне очень жаль, — шепчет она, притягивая мою голову к себе. — Я знаю… знаю. Лонни позвонил мне.

— Лейк, я же… я… я не защитил её. Лейк, я обещал и не защитил, — вою, цепляясь за неё.

— Ты защитил, Доминик. Ты быстро оценил обстановку. Ты выбил дверь и нашёл свою дочь. Ты защитил.

— Я снова облажался. Лейк, я… это поздно. Я не успел. Я винил её во всём. Во всём, Лейк. Я ударил её… я словно смотрел в глаза её матери, которая насиловала моего сына. Я… я схожу с ума, Лейк. Я ужасный отец… я… это так больно… Лейк, мне так больно. Мне так стыдно. Лейк…

И я сдаюсь. За одну секунду я сдаюсь. Горькие слёзы отравляют моё горло и глаза. Я жмурюсь, прижимаясь к Лейк настолько сильно, что причиняю ей боль. Но она терпит. Она обнимает меня в ответ и целует в макушку. Лейк обнимает меня, зная, какой я жестокий ублюдок на самом деле. Она обнимает и гладит меня по волосам, позволяя мне быть жалким дерьмом сейчас.

— Я ударил её, понимаешь? Я ударил, и я… я был так зол. Я приказал избить свою дочь… я просто монстр, Лейк. Я… я… тихо, понимаешь? Когда никто не видел и никого не было рядом… а она была маленькой. Она была такой крошечной, и я… она так пахла, Лейк. Она так пахла. Я пытался её ненавидеть… она же от неё. Я не хотел её… я пытался… и целовал её маленькие ножки и ручки, а она внимательно смотрела на меня моими глазами. Моими… это были мои глаза, а не её. Раэлия была моей… моей, а я отвернулся и ушёл. Но никто не видел… я улыбался ей и так хотел, чтобы она выбрала меня. Меня, а не её… но Раэлия выбрала её, потому что я не дал ей выбора. Господи, Лейк, почему так больно? Почему…

— Дыши, Доминик, главное, дыши. Ты любишь свою дочь, и это прекрасно, — Лейк поднимает мою голову к себе и проводит пальцами по моим щекам. — Ты хороший человек.

— Я ублюдок и сделаю с тобой то же самое, что и с Раэлией. Я… уничтожу тебя.

— Нет, это не так. Мы все совершаем ошибки, и у тебя было право на эту ошибку, Доминик. И это уже не важно, слышишь? У тебя отличные дети, и они тоже любят тебя. Они будут любить тебя всегда, что бы ты ни сделал и что бы ни выбрал. Они могут ненавидеть тебя на людях, но внутри… умирать, как и ты, без этой любви друг к другу. Твоя жена была мразью, и сейчас она снова выиграла, Доминик. Она выиграла у тебя. Посмотри, что она сделала с вами. Она умерла тогда, когда сама захотела. И умерла с удовольствием зная, что оставила после себя. Ты позволяешь ей выигрывать и сейчас, продолжая винить себя за всё. Она этого и добивалась. Сломай систему, Доминик. Слышишь? — Лейк вытирает мои слёзы и продолжает гладить меня.

— Ты должен сделать это. Ты обязан выиграть сегодня. С этой минуты ты обязан победить свою жену. Она уже давно сгнила в земле, а вы словно гниёте рядом с ней, потому что она так этого хотела. Но хватит, Доминик. Она не выиграет, понятно? Ты не потеряешь своих детей. Они нуждаются в тебе. И сейчас, в зале ожидания находится Роко, твой сын, рядом с ним Дрон, а также Роза и Лонни. Они все ждут новостей. И они ждут тебя, потому что им нужен ты. Нужен тот, кто встанет на их защиту. Ты нужен им. Они все боятся. Они ждут, что скажешь ты и как поведёшь себя. Сейчас ты пойдёшь туда и позволишь им утешить тебя, потому что это нужно им и тебе. Ты слышишь меня?

— Да, — киваю я.

— Хорошо. Пойдём, сначала я тебя умою, а потом мы вместе выйдем. И ты выйдешь, как чёртов босс семьи Лопес. Ты выйдешь, как отец и убийца отсюда. Убийца всех ублюдков, которые хотят причинить вред твоим детям. Ты и есть он. Ты всегда был им, тебе просто нужно это осознать. Ты называл себя разными именами, давал себе разные клички, но всегда был отцом, нравилось тебе это или нет. Ты был их отцом. И им нужен отец. А они нужны своему отцу. Слабость — это доказательство силы внутри тебя. То, что ты умеешь чувствовать, делает тебя ещё сильнее, потому что это даёт возможность читать эмоции других. И мы пойдём туда. Ты пойдёшь туда и будешь тем, кем ты всегда был.