Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Алексей вернулся от Бобровых верхом на уже знакомой кобылке. Мой Буян ждал меня возле конюшни. Оставалось только приторочить к седлу короб с едой и можно ехать.

В дороге Алексей был каким-то тихим, задумчивым и почти не разговаривал. Время от времени я ловила на себе его взгляды. Заметив, что я на него смотрю, он тут же отводил глаза.

Мы отъехали уже довольно далеко и я предложила расположиться в тени большой цветущей липы. Её аромат разносился далеко по округе, в пышной кроне, деловито жужжа, копошились пчёлы.

Расстелив плед, я выложила из короба собранные Зоей припасы, мы слегка перекусили, было жарко и есть совсем не хотелось.

Мне наконец-то удалось разговорить Алексея. Я стала расспрашивать его, что мне делать с полученными документами. Он охотно отвечал на касающиеся дел вопросы. Заодно поинтересовался, чем я планирую заниматься дальше.

- Будь у меня средства, я бы открыла конезавод. Старший Климов не зря хотел разводить сагайских лошадей, посмотрите, какие они выносливые. Можно попробовать скрестить их с другими породами и посмотреть что в итоге получиться.

Но это только мечты, пока же буду развивать лесопилки, осенью соберём шишки и засеем соснами часть бросовых земель.

А вы, Алексей Борисович, что вы планируете делать дальше?

- Отправлюсь в Пензу, буду курировать строительство железной дороги. Там и так отстают от графика.

- А вас только график интересует!

Я в сердцах откинула надкушенный пирожок.

- Анна Афанасьевна…

- Я вам совсем не нравлюсь? – перебила я его.

Алексей отвёл глаза, я вскочила на ноги и, подхватив подол, с разбега заскочила в седло, надо же с первого раза получилось! Дернув поводья, стукнула Буяна в бока пятками, конь тут же сорвался с места и помчал, не разбирая дороги.

Алексей что-то кричал, но я упрямо гнала вперёд, слёзы застилали глаза, и я не видела, куда правлю. Опомнилась, когда Буян со всего маху перепрыгнул через высокий кустарник, я взвизгнула, едва не вылетев из седла, попыталась остановить коня, но с испугу перепутала поводья.

Впереди замаячил овраг, если Буян его перепрыгнет, я точно свалюсь! Но тут крепкая мужская рука ухватила меня за талию.

- Отпустите поводья, Анна. Ну же, отпускайте, я вас держу!

Время словно замедлилось, я видела, как Буян с разбега перепрыгивает овраг и скачет дальше. Убедившись, что с конём всё в порядке, я откинула голову, тут же утонув в омуте мужских глаз, которые впервые были так близко.

Мои руки скользнули вверх по плечам, обвивая своего спасителя за шею, я притянула его к себе. Первые прикосновения горячих губ кажутся сдержанными, почти целомудренными. Я ощущаю под пальцами короткие мужские волосы, давно хотела это сделать!

Глаза Алексея темнеют, между нами словно слетают все барьеры, его поцелуй становиться жадным, глубоким, он словно дорвался до живительного источника, и не в силах от него оторваться.

После губ, Алексей целует мои щёки, глаза, волосы, потом снова находит губы. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечность.

Но постепенно его поцелуи становятся короче и нежнее, бережливее, он словно щадит мои распухшие от его страсти губы.

- Анна… - шепчет он моё имя, - Анна…

Между нами вклинивается взмыленная лошадиная морда.

- Буян?!

Конь обежал овраг и вернулся к нам. Увидев его, я словно очнулась от сладкого сна, поняв, что лошадь Алексея стоит посреди луга, а я сама полулежу у него на руках. Чуть отстранившись, я коснулась кончиками пальцев его лица, очерчивая линию скул, подбородка.

- Алексей Борисович, после всего случившегося, вы просто обязаны на мне жениться!

В его глазах мелькнул озорной огонёк, а на губах появилась шаловливая мальчишеская улыбка.

- Я готов, Анна Афанасьевна, считайте это официальным предложением.

И поймав зубами мой палец, слегка его прикусил.

Мы вернулись по старую липу, собрали остатки пикника, целуясь при каждом удобном случае. По дороге домой договорились, что завтра дадим в газету объявление о нашей помолвке, потом Алексей отправиться в Пензу, а по его возвращении назначим дату нашей свадьбы.

- Лучше сделать это в московской усадьбе, ведь это родовое имение Никитиных, - предложил он.

Я не питала к усадьбе никаких ностальгических чувств, но согласилась. Это у меня кроме Маши никого нет, а у Алексея мать, друзья и даже отец. И хотя он его так и не принял, но Алексей отзывался об отце с большим уважением.

Глава 44

Вернувшись домой, мы чинно расходимся по комнатам, зацелованные губы слегка саднит, но я чувствую себя до бесстыдства счастливой! Никогда не думала, что со мной может случиться подобное. Я всегда считала себя человеком рациональных и взвешенных решений, а сейчас была рада только от того, что Алексей находиться тут, в этом доме.

На людях мы никак не выказываем нашего изменившегося положения, но мне кажется, все и так догадались. За ужином, словно подростки, обмениваемся многозначительными взглядами, это и смешно и одновременно очень трогательно.

Прилюдно Алексей мог позволить себе лишь поцеловать моё запястье, а наедине мы больше не оставались. Впрочем, Перовский был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить себе что-то лишнее до свадьбы, в нём-то я была абсолютно уверена, а вот сама держалась с трудом. Хотелось его крепко обнять, затискать, как котёнка и не отпускать.

Утром, как мы и договаривались, отправились в типографию местной газеты, где дали объявление о нашей помолвке. А после обеда Алексей уехал в Пензу.

Следующая неделя прошла как обычно, если не считать десятка карточек с поздравлениями, на каждую из которых пришлось отвечать, выразив свою благодарность.

Вместе с карточками пришло приглашение на обед от Бобровых, куда я отправилась вместе с Машей. Пелагея Федоровна от души поздравила меня с помолвкой, она была искренне за меня рада. Мы чудесно провели время.

Но не все радовались свалившемуся на меня счастью. Вечером того же дня я получила письмо от нашего доктора. Тимофей Иванович совершенно неожиданно признавался мне в любви, уговаривая дать ему шанс и расторгнуть помолвку. Я даже несколько растерялась от его напора и долго не могла решить, что ему ответить. Прекрасно понимая терзавшие его чувства, не хотелось делать ему ещё больней.

В конце концов, написала несколько ничего не значащих фраз, предлагая остаться друзьями, уверяя, что вскоре он встретит ту, что затронет его сердце.

Перовского не было уже неделю, от него тоже пришло письмо, в котором он сообщал, что его вызывают в столицу.

- Милая Аннушка, - писал он, -