Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Остаётся только ждать.

Обращаться напрямую к властям, имея негативный опыт, я опасалась. То, что отец прописал в завещании, считая это залогом нашей с сестрой безопасности, сейчас могло обернуться против нас.

Что, если узнав о причине, по которой я не могу продать землю, решат эту причину устранить. Убери любую из сестёр, вторая становиться полновластной владелицей земельного участка. И если в случае с Машей всё равно придётся ждать её совершеннолетия, то со мной всё проще. Значит, под угрозой находиться именно Маша и я не хочу рисковать её жизнью.

Я прикинула – четыре дня до Москвы, столько же обратно, если через неделю Алексей не приедет или не пришлёт весточку, придётся идти на поклон к Бобровым. Как же мне не хочется втягивать их в эту историю!

На всякий случай я написала несколько писем с разъяснением ситуации, на тот случай если я вдруг снова пропаду или случиться что-то ещё похуже, и отвезла их на хранение в поверенную контору. Заодно и завещание в пользу Маши составила.

Ружьё Гаврилы вернулось домой, он радовался ему, словно ребёнок и теперь учил меня стрелять. И как бы мне не было жаль денег, пришлось купить пистоль, что-то среднее между ружьём и пистолетом. Теперь я всюду носила с собой оружие, а перед сном лично проверяла все окна и двери. И уже всерьёз подумывала завести сторожевую собаку, а лучше - двух!

Прошло три дня, сегодня должен был вернуться Карим, возможно он даже привезёт весточку от Алексея. В Пензе уже был телеграф, и я решила подстраховаться, помимо письма, отправленного почтовым поездом, велела Кариму ещё дать телеграмму и по возможности дождаться ответа.

С обеда начал накрапывать дождь. Раньше бы я лишь поворчала на плохую погоду, а теперь радовалась, что не нужно будет поливать поля. Как же меняется взгляд на мир, от того, где ты живешь и чем занимаешься!

Небо затянуло серыми тучами, день стал больше походить на вечер. От монотонного стука капель за окном тянуло в сон. А дождь расходился всё сильнее, где-то у горизонта сверкали молнии, следом докатывались глухие, далёкие раскаты грома.

Чтобы попусту не тратить свечи и керосин, все слуги собрались на кухне. Тут было тепло и уютно. Павлина взялась печь шанежки, Зоя хлопотала над чайником, Потап Иванович рассказывал Машеньке очередную сказку, Гаврила, сидя возле печи, ковырял ножом небольшую деревяшку.

Стук в дверь сначала все приняли за очередной раскат грома. Но тут Гаврила отложил полено и прислушался.

- Стучат, вроде…

Все замерли, в наступившей тишине до нас донёсся ритмичный стук в дверь.

- Сидите все тут, - велела я, берясь за свой пистоль.

Впереди шёл Гаврила с ружьём.

- Кто там? – пробасил он возле двери.

- Открывайте, свои!

- Свои в такую погоду дома сидят! – буркнул Гаврила.

- Гаврил, открывать, пускать, быстро, быстро!

- Карим, это ты? – крикнула я.

Говор конюха было сложно спутать с кем-то другим.

- Карим, кто с тобой?

- Это я, Анна Афанасьевна, - ответил первый голос, - Алексей Перовский.

- Гаврила, открой засов,- велела я, шагнув назад и наводя пистоль в сторону двери. Как говориться: лучше перебдеть!

В дом ввалились две мокрые мужские фигуры, вода стекала к их ногам, оставляя грязные лужицы.

- Хозяйка, я доставить. Теперь идти конюшня, - заявил Карим, ставя на пол два дорожных саквояжа и тут же исчезая за дверью.

Перовский стянул с головы промокший капюшон и, кивнув в сторону направленных на него стволов спросил:

- Что? Всё так серьёзно?

- Алексей… я не ждала вас так скоро! Гаврила, закрой дверь!

Опустив пистоль, я с трудом подавила желание броситься навстречу Перовскому. Вместо этого сдержанно, как требует этикет, заметила:

- Вы весь промокли, вам следует переодеться. Гаврила, отнеси вещи Алексея Борисовича в его комнату, я велю согреть чаю.

Пока Алексей приводил себя в порядок, в гостиной затопили камин, лужи у порога вытерли, на столик поставили чай и выпечку.

Он спустился уже одетый в свой обычный костюм, словно никуда и не уезжал, и только мокрые волосы напоминали, что он только с дороги.

- Садитесь к огню, вам нужно согреться.

Я сама разлила чай и поставила перед ним исходящую паром чашку, он тут же потянулся за ней, наши пальцы на мгновенье встретились, мы замерли, но я первая убрала руку.

Алексей пил молча, за окном лил дождь, в камине тихо потрескивали дрова, и было в этой тишине что-то по-домашнему уютное.

- Как вам удалось так быстро приехать? – спросила я, когда его чашка опустела.

- Это всё телеграф! – улыбнулся он.

Оказалось, после того как Карим отправил заранее подготовленный мною текст телеграммы в подмосковный особняк Перовского. Слуги, получившие указание всё важное отправлять хозяину, переслали телеграмму назад в Пензу, но на адрес министерства, где он работал всю последнюю неделю.

В телеграмме говорилось, что отправитель будет дожидаться ответа до самого вечера на центральном почтамте города. Алексей сразу туда отправился, застав там Карима.

Утром они выехали в Кузнецк и если бы не дождь, добрались намного быстрее.

- А теперь рассказывайте, что приключилось.

- Для этого нужно подняться ко мне в кабинет.

Прихватив с собой керосиновую лампу, мы отправились на хозяйский этаж. Я выложила на стол сначала письмо с требованием явиться в земскую управу для продажи земли. А после того, как Алексей его прочёл, положила перед ним завещание отца.

- Я бы и рада продать эту землю, если не считать соснового леса, она всё равно бросовая, с неё одни убытки. Но я не могу ничего продать, пака Маше не исполниться восемнадцать или она раньше не выйдет замуж.

Алексей задумался, ситуация действительно казалась безвыходной и в то же время я прекрасно понимала, что никто не станет переделывать проект железной дороги из-за какого-то жалкого клочка земли.

- Может, пусть его строят, я и слова никому не скажу! Дорога – дело нужное!

- Нет, - Алексей покачал головой, - это государственный проект. Так дела не делаются!

Он попросил перо и бумагу, выписывая некоторые пункты из завещания и письма.

- Есть у меня одна мысль… - он вчетверо сложил исписанный листок и спрятал его во внутренний карман, - но нужно посоветоваться.

И тут его взгляд снова наткнулся на оружие, я по привычке таскала пистоль с собой.

- Вам угрожали? – он нахмурился.

- Пока нет,