Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

Я неподвижно уставилась на свою руку, не в силах шевельнуться, а затем медленно подняла взгляд. И встретилась с его улыбкой – не той мягкой, которую можно назвать ласковой, а порочной, тягучей. В ней было что-то чувственное, темное, словно в болотной трясине.

«Выбор сделан. Теперь и не мечтай вырваться». Именно это читалось в его взгляде.

Глава V

Палингея. День, когда луна пожирает солнце. Тот день, когда началась аномалия, стал кошмаром не только для Айлы.

Побочный эффект самовольного искажения причинно-следственных связей порой проявлялся в таких неожиданных событиях, что даже Абсолют не мог этого предугадать. Наиболее яркий пример – проникновение в самую сердцевину мира тех, кто изначально находился на его окраине.

Новая причина и новое следствие.

В тот миг, когда бабочка взмахнула крылом, повсюду уже зарождались бури.

* * *

– Надоело до смерти… – раздался слабый человеческий голос.

Слуги, суетливо ходившие по саду, подняли головы.

И не поверили своим глазам. На самом краю крыши, на головокружительной высоте, сидел, закинув ногу на ногу, мальчишка и чертил пальцем в воздухе какие-то знаки, устремленные к зданию напротив. Где скользила его рука, там вспыхивали ослепительные линии золотого света, вырисовывая формулы из чистого сияния.

Что, черт возьми, этот негодяй делает там наверху?

Посторонний человек, чью личность невозможно было распознать.

Оставалось загадкой и то, как он смог забраться туда. Слуги испугались и закричали на мальчика:

– Эй, кто там?!

В тот же миг мальчишка прикусил палец, и на его коже выступила кровь. А затем легким взмахом руки в сторону соседнего здания он срезал голову хозяина особняка, виконта Лео, прямо в его кабинете.

Треск!

Окно разлетелось на мелкие осколки.

Имение погрузилось в хаос. От внезапного взрыва и вида обезглавленного хозяина слуги закричали, разбегаясь в ужасе. Несчастная горничная, подававшая чай виконту, захрипела, не в силах вдохнуть.

Ту-дун, ту-дун! Глухой стук сердца заглушил все прочие звуки.

Содрогаясь, девушка медленно провела рукой по щеке. На пальцах осталась горячая кровь человека, который всего несколько секунд назад еще был жив.

Это же сон?

Все казалось до отвращения нереальным. Подняв голову, горничная увидела, как мальчишка легко и беззвучно спрыгнул на балконную ограду. Его движения были безупречно грациозны. И посреди этого кошмара он лишь спокойно моргнул.

Слегка склонив голову набок, он сказал:

– И все же это очень странно.

Безупречно белые, без примесей, волосы и чистейшие золотые глаза. Кто угодно принял бы его за ангела и не удержался бы от восторга. Но горничная инстинктивно поняла, что именно этот красивый мальчик и был причиной всей этой суматохи. В ужасе она попятилась, ноги подкашивались, дыхание сбилось, а зубы громко выбивали дробь.

– Кажется, он уже должен быть мертв.

Мальчишка продолжал говорить странные, ни с чем не связанные слова.

Нет, не «кажется».

– Он точно должен быть мертв. И позавчера, и до того дня я убивал его. И еще раньше тоже убивал. Я десятки раз убеждался, что дыхание его остановилось, и ошибиться не мог. Меня всегда хвалили за то, что я довожу дело до конца.

Доводит дело до конца?

Весь мир знал: тот, кто живет кровопролитием, может быть лишь наемным убийцей.

Горничная переводила дрожащий взгляд с обезглавленного виконта на мальчишку и обратно. Его бормотание, красота и жуткая сила сложились в единую картину, и ее пронзило осознание. Она слышала о нем. В ночных кварталах не существовало человека, кто не знал бы Василия из гильдии убийц «Ковос».

Причиной тому было его незабываемо красивое лицо и ужасающие способности. Он мог убить человека издалека одним лишь жестом.

«Глупец Василий».

С этим прозвищем он и прославился. Говорили, знаменитый убийца непредсказуем, точно мячик, отскакивающий в какую угодно сторону. Он всегда выполнял порученное ему убийство, но во всем остальном действовал как вздумается.

«Я погибну».

Здесь и сейчас, в эту минуту. Дрожь подкосила ее ноги, и девушка бессильно рухнула на пол. И лишь тогда Василий, до сих пор бубнивший себе под нос, заметил ее.

– Привет. Мы снова встретились.

Снова?

– Ты знаешь, что этот день повторяется?

Он наклонил белоснежную голову, а затем тут же сморщил нос. Это было выражение лица ребенка, дующегося из-за того, что все идет не так, как ему хочется.

– Из-за дурацкой прихоти заказчика пришлось ждать целых три месяца. Ему нужно было, чтобы я выполнил работу ровно в День Палингеи. Ты представляешь, как сильно я страдал? Вот почему должен был зациклиться именно этот день?

Он шел снова, и снова, и снова.

– Ты хоть понимаешь, каково это? – Василий повторил свою непонятную жалобу, угрюмо сдвинув брови. – Видимо, я и правда рожден быть несчастным.

Казалось, горничная должна была согласиться, и потому она, не понимая слов, кивала с отчаянной скоростью. По лбу ее скатилась капля холодного пота.

– Сегодня ведь точно не сон?

– …

– Молчишь?

Зловещее бормотание вынудило ее выкрикнуть:

– Да! Д-да! Э-это не сон, господин!

– Верно. Умница. Сегодня ответила – значит, не убью тебя, как вчера, – зачем-то добавил он, а затем с любопытством и раздражением уставился на обезглавленное тело.

Вероятно, виконт умер, даже не поняв, что произошло. Само тело его все еще сидело в кресле.

– Да, я и сам вижу.

Это не был сон; виконт явно мертв. Но что, если с наступлением завтрашнего дня он снова оживет? Что, если все обернется вспять, будто убийства никогда и не происходило?

– Хватит с меня этих игр. – Раздраженный, встревоженный Василий вытащил из-за пояса клинок. И хотя виконт уже был мертв, мальчишка вновь и вновь вонзал сталь в его тело. В глазах, светящихся золотым, плескалось чистое безумие – взгляд ребенка, отрывающего крылья у насекомого.

«Все еще не умираешь? Даже в таком состоянии?»

На этом выдержка горничной иссякла. Увидев перед собой эту зверскую бойню, та попросту потеряла сознание.

Лишь перепачкавшись в крови с головы до ног, Василий остановился. Смахнув с подбородка капли тыльной стороной ладони, он широко улыбнулся.

– Теперь-то уж точно мертв.

Он удовлетворенно кивнул, но тут же лицо его застыло, а взгляд упал на спины убегающих слуг. Голос стал холодным, мрачным:

– Если день снова повторится, я убью всех и сожгу это поместье дотла.

Тогда все точно изменится.

Он обернулся к безжизненной голове виконта и с чистой детской улыбкой спросил:

– Ты согласен со мной?

* * *

Когда мужчина пришел в себя, на него тут же обрушилась лавина звуков. Капли воды ритмично стучали о каменный пол. Тихий, ровный голос что-то бормотал. Звенело лезвие…

Постепенно зрение прояснилось. Над ним нависал каменный потолок. Мужчина моргнул. Он