Охота на мышку - Юлия Гетта

Так проходит ночь.

Часы на телефоне показывают шесть утра. Я не двинулся, давно понял, что Мышка никуда не выйдет. Но она же поедет в школу? Теперь я жду половины восьмого примерно.

И чем ближе к этому часу, тем больше меня потряхивает. Просто увидеть её. Просто прижать к себе. Вдохнуть её запах. Поцеловать сладкие губы. Убедиться, что всё ещё любит. Больше ничего не надо.

Она нихера не выходит. Зато выходит её пахан. Один.

Встаю перед ним, сунув руки в карманы. И вцепившись пальцами в ремень своих джинсов сквозь ткань подклада куртки. Чтобы не у*бать ненароком по его недовольной морде.

— Ты что здесь делаешь, — выплёвывает с презрением. — Не понял, что я сказал по телефону? Не оставишь мою дочь в покое, я тебя уничтожу. В порошок сотру.

— Я хочу её увидеть. Пусть сама скажет, что всё кончено, — душа в себе нарастающую ярость, цежу я.

— Тебе моего слова мало⁈

— Это наше с ней дело. И только нам такие вещи решать.

— Ах ты щенок… Что бы ты понимал. Вот вырастишь своего ребёнка, узнаешь, каково это… Хотя кого ты там вырастишь. Что у тебя на уме. Свою жизнь гробишь, и мою дочь хочешь за собой утянуть? Не выйдет. Я не позволю.

— Я всё осознал, и я исправлюсь. Вот увидите.

— У нас с тобой на днях был разговор. Я тебя предупреждал. Вторых шансов я никому не даю.

— Это не вам решать! — взрываюсь я.

— Ошибаешься, парень. К Тане я тебя не подпущу. Для её же блага. Лучше смирись и оставь девочку в покое по-хорошему, иначе будет по-плохому, поверь мне на слово.

Усмехаюсь зло.

— Я ведь тоже могу по-плохому, Пётр Эдуардович.

— Ты ещё смеешь угрожать мне, щенок? Глазом не успеешь моргнуть, как снова в камере окажешься. Вали отсюда, я сказал.

Меня начинает колотить от того, как хочется ему врезать. Не знаю, каким чудом сдерживаю себя. Сжимаю челюсть до хруста и отхожу назад.

Не сводя с меня презрительного взгляда, Мышкин пахан проходит мимо. Потом теряет всякий интерес. Спокойно доходит до своей тачки, припаркованной неподалёку от тротуара, садится и уезжает.

Я тут же бросаюсь к подъезду. Звоню в домофон, но маленькое светящееся табло выдаёт ошибку. Мне это не нравится.

Терпеливо жду, пока кто-нибудь не выйдет или не зайдёт в подъезд, и когда это наконец происходит, врываюсь внутрь, оттолкнув открывшего дверь парнишку.

Взлетаю по ступеням и долблюсь в массивную дверь.

— Серёжа! — слышу приглушённый голос с той стороны. — Серёженька, прости, пожалуйста! Папа отобрал у меня телефон и дома закрыл! Прости за всё, что он тебе наговорил!

Разворачиваюсь, приникая спиной к двери, и съезжаю по ней вниз, садясь на корты. Закидываю голову, закрываю глаза и улыбаюсь, подыхая от счастья.

— Мышь, ты меня слышишь? — хриплю, голос снова куда-то нахрен пропал.

— Да!

— Я люблю тебя. П*здец, как люблю.

60. Уйти бы из дома

Есть и крошечный положительный момент в том, что отец меня запер. Всю ночь я проревела, сидя на полу в обнимку с цветами, которые подарил Серёжа. И выгляжу сейчас просто катастрофически плохо. Всё лицо опухло, глаза красные, мой мальчик наверняка ужаснулся бы моему виду. Поэтому даже хорошо, что он не может сейчас на меня посмотреть.

Мы уже два часа сидим по разные стороны входной двери и переговариваемся сквозь неё. Мне жалко Серёжу. Я хотя бы притащила к порогу диванную подушку, а он там, в холодном подъезде, наверняка измучился уже весь.

— Серёженька, иди домой, пожалуйста, — в который раз прошу я. — Ты устал, голодный, наверное, нужно отдохнуть, поесть. И школу опять пропустил сегодня…

— Я никуда не уйду, пока тебя не увижу, Мышь, — упрямо повторяет он. — Давай вскроем замок? У меня есть знакомые.

— С ума сошел? — ахаю я. — Отец и так в бешенстве, его же удар хватит, если такое сделать. Нет. Лучше иди домой. Вечером папа придёт с работы, я поговорю с ним и всё улажу. Ну не может же он меня постоянно держать взаперти?

— А если он увезёт тебя куда-нибудь и спрячет от меня?

— Да куда он меня увезёт, Серёж?

— Ну, в другой город, например.

— Да брось! У него здесь работа, у меня университет. Да и я уже не маленький ребёнок, чтобы меня можно было против воли куда-то увезти. Не посмеет он.

— А если посмеет? Я сдохну тут без тебя.

— Перестань, всё будет хорошо. Ты, главное, сам больше никуда не пропадай. А то тогда я сдохну.

— Не пропаду, Мышь. Я же пообещал.

— Ты постоянно обещаешь…

— На этот раз точно. Клянусь тебе.

— И я тебе клянусь, что разберусь с папой. Он успокоится и поймёт, что был неправ.

— Что-то я сомневаюсь.

— Вот увидишь!

Серёжа молчит какое-то время, а я с грустной улыбкой на губах нежно поглаживаю шершавую поверхность двери, мечтая передать это прикосновение любимому сквозь толстый слой дерева и металла.

— Иди домой, слышишь? — в который раз прошу.

— Я тебе даже позвонить не смогу, — с досадой отвечает Сергей.

— У меня есть интернет, слава богу, и ноутбук. Мы можем переписываться в соцсетях, ты ведь находил меня там. Добавься в друзья.

— Точно! Ты гений, любимая.

— Иди домой, мой хороший, и отдыхай. Я тоже хочу немного поспать. А вечером поговорю с отцом и напишу тебе, что из этого вышло. Договорились?

— Ладно, сладкая. Пойду. А то меня и правда уже рубит. Только учти, если ты не напишешь вечером, завтра я приду сюда и реально вынесу эту ёб*ную дверь.

— Я напишу, Серёж…

— Люблю тебя.

— И я тебя. Очень!

Подскакиваю на цыпочки, чтобы прильнуть к глазку, и наблюдаю, как Серёжа ещё некоторое время стоит и смотрит на меня. Точнее, тоже смотрит в глазок с той стороны. Меня, конечно, он не видит, но я тону в щемящем чувстве нежности к своему любимому человеку.

— Уходи! — строго кричу на него сквозь ненавистную преграду.

Он кивает. Но всё медлит.

Наконец разворачивается и начинает спускаться по лестнице, быстро исчезая из поля зрения.

Я с неохотой отрываюсь от глазка. Добредаю до диванчика, что стоит в нашей прихожей, и без сил падаю на него спиной.

Закрываю веки. Выдыхаю.

В груди бьётся тревога. Хоть я и заверила Серёжу, что сумею найти подход к отцу, у меня самой на этот счёт нет абсолютно никакой уверенности. Он словно с цепи сорвался. Ещё ни разу в жизни не вёл