Хейд - Анастасия Уайт

class="p1">— Эта песня не для «Саботажа». Это твоя песня. О тебе, о нас. Ты сама решишь, что с ней будет, засуну ли я её в ящик или продам… что угодно. Решать тебе.

Она кивает, покусывая губу, её глаза сияют. Итак, я играю.

Мелодия льётся, тихая и запоминающаяся, нарастая с каждым куплетом. Акустика театра усиливает музыку, мой голос. Слова рассказывают нашу историю, в каждой ноте — признание.

Тени и печали были моими единственными друзьями,

спутниками, которых я никогда не ожидал обрести.

Я держал любовь на расстоянии, слишком боясь принять её,

как Аид, я хотел оставаться во тьме.

Девушка с такими голубыми глазами, что даже сумеречное небо им завидовало,

проскользнула сквозь трещины, нашла меня во тьме,

и я больше не был потерян.

Я — тьма, но она — пламя,

которое вытягивает меня из теней и сшивает мои раны.

Я хотел удержать её, заставить её остаться,

но в итоге разрушил всё.

Я стою на коленях, цепи в моих руках,

моё сердце заклеймено её именем.

Это всегда была она, это всегда были мы,

и я был глупцом, что не сказал этого вслух.

Незабудки в её волосах, она наблюдает за мной издалека.

Я умоляю её остаться, как Аид, я боюсь, что она убежит.

А она лишь улыбается, берёт меня за руку и переплетает свои пальцы с моими.

Моя Персефона осталась, и я нашёл солнце,

и мы наконец свободны.

Когда я заканчиваю, наступает тишина. Я вытираю потные ладони о колени и встаю.

Райли сидит, выпрямив спину, с широко раскрытыми глазами, прижав руку к животу.

Я сглатываю комок в горле, спускаясь по лестнице. Оказавшись перед ней, я приседаю и кладу руки ей на колени.

— Я люблю тебя, Райли. Я никогда не испытывал ничего подобного, и это всё ещё кажется нереальным, но это правда. — Мой голос срывается, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы собраться. — Я боюсь, что у меня нет понятия, как быть тем, кто тебе нужен. Но я люблю тебя, и я в ужасе от того, что у меня никогда не будет шанса быть с тобой. — Она кладёт свою руку на мою, глаза наполняются слезами. — И не только из-за нашего ребёнка. Я уже люблю её больше, чем могу выразить словами. Но ты… — Я впиваюсь в неё взглядом. Она такая необыкновенно красивая, такая нежная, такая моя. — Я хочу тебя ради тебя самой. Я хочу создать с тобой семью. Дом. Я не хочу просто быть в твоей жизни. Я не хочу просто существовать рядом с тобой. Ты мне нужна.

Её дыхание прерывается, губы дрожат.

Медленно я встаю и протягиваю руку. Когда она берёт её, я помогаю ей подняться и обхватываю её затылок, приподнимая лицо к своему. Сердце колотится в груди, пульс стучит в кончиках пальцев.

— Могу я поцеловать тебя? — шепчу я едва слышно.

Она кивает.

Чувствуя себя более живым, чем когда-либо, я наконец сокращаю расстояние.

38. Семь минут

Хейден

Я целую её медленно и нежно, ощущая вкус слёз, пока пропускаю пальцы сквозь её волосы.

Она хватается за мою рубашку, притягивая меня к себе. Аромат карамели, которым я не могу насытиться, проникает под кожу, опьяняя.

— Боже. Целовать тебя ещё лучше, чем я помню. — Я целую её шею, спускаясь вниз. — Если бы ты только знала, насколько я одержим тобой.

— Я догадываюсь, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Твоя прилипчивость всё выдала.

Я нежно тяну её за волосы, откидывая голову назад. — Одержимость — это не то же самое, что прилипчивость. Я одержим всем, что касается тебя. Тем, как ты ходишь, как говоришь, как смеёшься — иногда слишком громко, но тебе всё равно.

Она хлопает меня по груди, хихикая.

— Но больше всего, — говорю я, становясь серьёзным, — я одержим тем, какая ты сильная. Тем, как ты любишь — яростно и без извинений. — Я наклоняю голову и смотрю ей в глаза. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы дойти до того, где ты сейчас, но не думай, что это значит, что я люблю тебя меньше. Потому что то, как я люблю тебя, написано, чёрт возьми, на звёздах. Это судьба, и нравится тебе это или нет, ты моя навсегда.

Она прикусывает нижнюю губу, в её взгляде мелькает озорной блеск.

— Я не помню, чтобы я говорила, что хочу быть с тобой.

В моей груди разгорается огонь, поглощающий меня за считанные секунды.

— Тот способ, которым ты поцеловала меня, сказал мне всё, что мне нужно было знать. Ты моя. Признай это. — Я притягиваю её к себе, наши дыхания смешиваются. — Признай это.

— Я твоя. — Она прижимает ладонь к моей щеке. — И я люблю тебя.

— Именно это я и хотел услышать.

Я снова прижимаюсь губами к её губам. Мы не отрываемся друг от друга, пока у меня не кружится в голове. Даже тогда я не могу отойти далеко. Я прижимаюсь лбом к её лбу и выдыхаю.

— У меня для тебя ещё один сюрприз.

Она фыркает. — Ты меня балуешь.

— Ты ещё ничего не видела. — Я отступаю назад и беру её за руку. — Хотя на этот раз сюрприз ждёт нас в пентхаусе. Если не хочешь идти, ничего страшного. Я могу отвезти тебя домой. Но чтобы было ясно: секс — не моя цель. Я просто хочу сделать тебя счастливой.

— Хм… — Она прикасается указательным пальцем к губам. — Значит, ты меня не хочешь?

Я громко хохочу. Я тяну её к выходу, качая головой.

— Поверь мне, Малышка Рай — если бы я трахнул тебя так, как хочу, ты бы подумала, что я тебя не уважаю. А я изо всех сил стараюсь уважать тебя.

— Хорошо знать.

— Где мой сюрприз? — спрашивает Райли, как только мы выходим из лифта.

— Потерпи. — Ведя её по коридору, держа за руку, я внешне спокоен. Но внутри сгораю от нетерпения увидеть её реакцию.

Чёрт, надеюсь, ей понравится.

— После того как ты ушла, когда я понял, что не могу представить свою жизнь без тебя, я поработал над этим. Я хотел подарить тебе твоё собственное пространство.

Я кладу руку на ручку двери комнаты, в которой раньше хранились награды и памятные вещи.

С сердцем в горле я открываю дверь и отступаю в сторону. Вместо того чтобы войти, она задерживается на пороге, и я включаю свет, освещая комнату. Вздох, вырвавшийся