Хейд - Анастасия Уайт

Когда она наконец движется, её шаги медленные, осторожные. Прижав руки к щекам, она впитывает всё это. Затем направляется к станку и проводит по нему рукой. Она останавливается перед зеркальной стеной, отводит плечи назад и поворачивается в элегантном пируэте. В своём белом платье с округлившимся животом она похожа на богиню. Моя собственная Персефона, любящая цветы и природу.

Держа руку на станке, она встречает мой взгляд в зеркале. — Ты сделал это… для меня? — спрашивает она тихим голосом.

— Да, — говорю я, подходя к ней. — Для тебя. Всегда для тебя.

— Почему? Что бы ты сделал, если бы я не вернулась?

Я останавливаюсь позади неё, обнимая её руками с обеих сторон.

— Даже если бы мне не удалось вернуть тебя, я подумал, что мы всё равно будем воспитывать ребёнка вместе, и ты, вероятно, будешь проводить здесь время. В любом случае, я хотел, чтобы у тебя было место, которое принадлежит только тебе.

Её глаза темнеют, взгляд становится интенсивным, освобождающим.

Пальцы чешутся прикоснуться к ней, но я сдерживаю это желание.

— Райли, если ты не перестанешь так на меня смотреть… я не отпущу тебя из этой комнаты.

Она выгибает спину, и её попка скользит по моему паху. — Может, я и не хочу уходить из этой комнаты.

Я обхватываю её бёдра и притягиваю к себе. — Не говори так, если не готова к последствиям.

Она снова трётся задницей об меня, на этот раз прижимаясь к моей эрекции.

Я стону, и моё зрение сужается. — Это твоё последнее предупреждение, детка.

— Я хочу тебя.

Эти три простых слова разрушают мою сдержанность. Я откидываю её волосы за плечо и оставляю след поцелуев на шее. Когда я сосу кожу чуть выше ключицы, она издаёт тихий стон. Я просовываю руку под её юбку и забираюсь под трусики.

— Уже вся мокрая для меня, детка, — шепчу я. — Я хочу трахнуть тебя сзади. Думаешь, выдержишь?

Улыбка, искривившая её губы, была греховной. — Всегда.

Я делаю шаг назад и освобождаюсь от джинсов. Как будто она так же отчаянно хочет этого, как и я, она удерживает равновесие, ухватившись за станок, и выгибает спину, предоставляя мне идеальный доступ к своей киске. Я стягиваю её трусики с ног, а затем располагаюсь у её входа.

Я проникаю в неё, делая это медленно, чтобы она могла привыкнуть ко мне. Её хватка на перекладине усиливается, а выражение лица — чистый экстаз.

— Блять… в таком положении я долго не продержусь… — стонет она, когда я вхожу наполовину. — Твои штанги… я чувствую их все…

— Ещё чуть-чуть, детка… — Я покачиваю бёдрами, наблюдая за её выражением лица в зеркале. — Тебе нравится, когда я заполняю твою тугую киску…

— Мне нравится в тебе всё… но твой член — это нечто особенное. — Она дразнит меня нарочно, и мне это нравится.

Одним последним толчком я погружаюсь в неё по самые яйца. Она вскрикивает, сжимая перекладину так сильно, что её костяшки пальцев белеют. Когда на меня обрушивается струя тёплой жидкости, я самодовольно улыбаюсь, глядя на её широко раскрытые глаза в зеркале.

— Я уже… кончила… — шепчет она.

— Один сквирт и один оргазм позади. Ещё несколько впереди.

Её стоны раздаются эхом по помещению — чёрт, акустика здесь просто невероятная. Возможно, это станет моим новым любимым местом для секса. Я ускоряю ритм, трахая её нежно и медленно, позволяя ей насладиться своим первым оргазмом.

— Ты так хорошо меня принимаешь, детка… — Я ловлю её взгляд в зеркале. — И смотреть, как ты теряешь контроль, чертовски возбуждает.

Она слабо улыбается мне, пока я вхожу в неё с ещё большей силой. Жгучая жара пронзает мои вены, распространяясь по всему телу. Мой оргазм приближается, но я не хочу кончать, пока она не испытает второй.

— Ты идеальна, — шепчу я, проводя рукой по её позвоночнику. — Чертовски идеальна.

Я ласкаю её бок, затем кончиками пальцев касаюсь её округлившегося живота, прежде чем зажать её клитор между большим и указательным пальцами. Кожа к коже, наши бёдра ударяются друг о друга, когда она вращается, добавляя восхитительное трение, от которого у меня затуманивается зрение.

— Я почти кончила…

Это именно то, что я хотел услышать.

Я работаю над ней, прислушиваясь к сигналам. Её прерывистое дыхание. Её сладкие стоны. Удары моего таза о её задницу громкие и восхитительно грязные. Пот капает с моих висков, пока я вхожу в неё снова, снова, снова. Наконец, мой мир взрывается, и её киска сжимается вокруг меня. Её стоны сводят меня с ума, и то, как она пульсирует, делает невозможным сдерживаться дольше.

— Блять, детка… — Я покачиваю бёдрами, продлевая её оргазм, впиваясь в неё. Каждое движение, каждый звук, каждая деталь, отражённая в зеркале, врезается в меня.

Потому что она моя.

Так же, как я — её.

После ещё одного раунда, на этот раз в моей постели, когда моя девушка оседлала меня с полной самоотдачей, мы лежим, переплетясь друг с другом, а Райли проводит кончиками пальцев по моим татуировкам.

Снова идёт дождь, капли безжалостно бьют по окнам, их ритм перекликается с моим пульсом. С ней в моих объятиях даже молнии и раскаты грома кажутся умиротворяющими.

— Я никогда не перестану любить дождь, — шепчет она.

— И я никогда не перестану тебя любить.

Подняв голову, она тихонько хихикает. — Кто бы мог подумать, что Хейден Хейл станет самым сентиментальным человеком на свете? Я уж точно не думала.

— Ты так на меня действуешь, Малышка Рай. Ты делаешь меня мягким.

— В тебе нет ничего мягкого. — Она шевелится и укладывает голову на подушку. — Так гораздо лучше.

Смеясь, я обнимаю её за талию и притягиваю к себе. Полностью обнажённая, сидящая верхом на мне, с растрёпанными волосами, она — самое прекрасное зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть. Она — лучшее, что могло случиться с таким парнем, как я. Всё в ней заставляет меня хотеть никогда не отпускать её.

Обхватив её щёку ладонью, я провожу большим пальцем по нежной коже.

— Пару дней назад я пролистывал новости и наткнулся на одно очень интересное видео. — Я смахиваю волосы с её лица. — Ты слышала о теории семи минут?

— Не думаю. А что это?

— Теория гласит, что когда мы умираем, наш мозг продолжает работать ещё семь минут, и мы переживаем заново наши лучшие воспоминания. — Я опираюсь на локоть, не отрывая от неё взгляда. — Ты — мои семь минут, Малышка Рай, — шепчу