Хейд - Анастасия Уайт

Доктор Белл наносит прозрачный гель на живот Райли, а затем берёт в руки датчик, прикреплённый к аппарату УЗИ. Между одним вдохом и другим вокруг нас раздаётся ровный, сильный стук-стук-стук сердца нашего малыша. Это похоже на Бо за барабанной установкой, создающего ритмический рисунок. Я не замечаю, что сжимаю подлокотник, пока не начинают болеть костяшки пальцев.

Доктор Белл наклоняет датчик.

— Ваш ребёнок выглядит совершенно здоровым. — Она указывает на зернистое изображение на экране. — Сильное сердцебиение. И… — Она делает паузу, бросая на нас взгляд. — Хотите узнать пол?

Когда Райли смотрит на меня и кивает, меня пронзает волна волнения. Я улыбаюсь ей, а затем переключаю внимание на доктора Белл.

— Да.

— В таком случае, поздравляю! Это девочка.

На мгновение мир исчезает. Девочка. Наша девочка. Наша дочь.

Я вглядываюсь в размытые очертания на экране, в изгиб её головы, в её крошечный позвоночник. Тепло пронизывает мои вены, зажигая кожу. В глазах жгут слёзы. Я выступал на аншлаговых стадионах, я стоял перед десятками тысяч восторженных фанатов, но ничто не вызывает таких переполняющих чувств, ничего не кажется таким невероятным, как этот момент.

Это чудо. Это лучший подарок, который могла подарить мне жизнь. Все награды, все поклонники, все деньги — это, конечно, здорово, но я никогда не был счастливее, чем сейчас. Как будто весь мой мир на мгновение затих, а потом взорвался миллионом разных звуков, сложившихся в прекрасную, идеальную песню о моей дочери.

Я сжимаю руку Райли, и она, вместо того чтобы отдёрнуть её, нежно сжимает мою, не отрывая взгляда от экрана.

— Она прекрасна, — шепчу я, скорее себе, чем кому-то ещё, пока доктор Белл продолжает объяснять, что она видит на экране, и передаёт показатели медсестре.

— И она наша, — шепчет Райли.

Моё сердце переполняет ошеломляющий поток эмоций. Я прижимаюсь к Райли и целую её в лоб.

— Наша маленькая девочка.

Мою грудь распирает от радости и любви. Я понял это уже давно, но этот визит лишь укрепил мою уверенность. Ради Райли и нашей дочери я сделал бы что угодно. Я бы сжег весь мир, если бы это обеспечило им безопасность. Я построил бы замок со стенами настолько высокими, что никто никогда не смог бы до них дотянуться.

Когда я снова целую Райли в лоб, до меня доходит, что единственный страх, который я всё ещё испытываю, — это страх упустить свой шанс с ней. Ни за что на свете я не позволю этому случиться.

Пора мне закончить эту песню — её песню.

37. Можно тебя поцеловать?

Хейден

Райли просто сияет.

А я до сих пор не могу оправиться от счастья и любви, которые наполнили меня во время УЗИ.

Я стану папой девочки.

— Ты как-то странно молчишь для того, кто ещё час назад не мог заткнуться, — Райли слегка толкает меня, положив руку на живот. — О чём ты думаешь?

Я пропускаю пальцы по волосам и поворачиваюсь на сиденье, чтобы посмотреть на неё.

— Наша дочь.

— Я знаю. — Она наклоняет голову набок, и её волосы падают на плечо и ремень безопасности. — Ты рад, что это девочка? Или ты хотел мальчика?

— Я на седьмом небе от счастья, и я бы чувствовал то же самое, если бы это был мальчик. — Я заправляю прядь волос за её ухо, мои пальцы задерживаются на её коже. — Я просто в восторге от того, что ты носишь моего ребёнка.

Между нами воцаряется тишина, но она тёплая, утешительная. Её улыбка озаряет пространство, делая мой мир ярче. Но, несмотря на то, как комфортно мне, мне нужно услышать её голос.

— Как дела на работе? — спрашиваю я.

Из её уст раздаётся серебристый смех. — На работе всё отлично. Дети с удовольствием помогают мне выбирать танцы, которые мы будем учить в этом году. — Она улыбается мне.

— Ты сказала Аделаиде, что беременна?

— Да. — Она вздыхает. — Она не была в восторге, но она знает, как сильно меня любят мои ученики, и не хочет меня терять, так что всё в порядке.

Меня наполняет облегчение. Ей не пришлось бы работать ни дня в жизни, если бы она не хотела. Я более чем способен обеспечить её и нашу дочь. Но она любит свою работу.

— Настя говорит, что мне повезло, — она тихо смеётся. — Аделаида недавно стала бабушкой, и это сделало её мягче.

— Как Настя? Она всё ещё меня ненавидит?

Она приподнимает бровь, наклоняясь ко мне. — Я бы не сказала, что она тебя ненавидит. Она видит всё, что ты для меня делаешь, но всё ещё скептически настроена.

Я почесываю подбородок. — Есть какие-нибудь предложения, что я могу сделать, чтобы завоевать её расположение?

Райли смотрит в окно, а потом поворачивается ко мне. — Продолжай относиться ко мне как к принцессе. Это может сработать.

Чёрт. Невозможно не возбудиться, когда она говорит такие вещи. Я снова хочу её.

Машина останавливается, но вместо того, чтобы выйти и создать между нами дистанцию, как она обычно делает, она удерживает мой взгляд, прикусив нижнюю губу. Я сдвигаюсь ближе, хотя и не прикасаюсь к ней. Я хочу поступить правильно, даже если быть джентльменом, который хочет вернуть свою девушку с уважением, иногда чертовски утомительно.

— Я поговорила с Инес, — говорит она непринуждённо. — Я хочу сделать фотосессию для беременных через месяц или два. — Она наклоняется, снова покусывая губу. — Как думаешь, ты захочешь участвовать? Может, один или два снимка с тобой…

— Да. Фото или два, или дюжину. Всё, что захочешь.

— Здорово. Спасибо. — Она наклоняется и целует меня в щеку. — Спокойной ночи, Хейд.

По моей спине пробегает дрожь возбуждения. — Спокойной ночи.

Она прощается с Уайаттом, а затем вылезает из машины. Мы ждём, наблюдая, как она входит в свой дом, и когда она пишет, что уже в квартире, я киваю Уайатту.

Моя любовь: Я дома. Спасибо за сегодня.

Я: Спи крепко. И спасибо, что пригласила меня. Это значит для меня всё.

Сегодняшний день был волшебным. Слушать сердцебиение нашего малыша и смотреть на неё на экране разрывало меня на части и сшивало обратно в одно целое одновременно. Это сделало меня сильнее и ещё более решительным вернуть Райли.

Райли Эванс будет моей.

— Уайатт?

Он смотрит на меня в зеркало, приподняв одну бровь.

— Сэр?

— Отвези меня в студию, пожалуйста. Мне нужно закончить песню.

Мелодия, которая пришла ко мне в тот день,