Хейд - Анастасия Уайт

когда я впервые услышал сердцебиение моего ребёнка, возвращается, когда я кладу пальцы на клавиши фортепиано. Мне требуется минута, чтобы настроиться, звук кажется почти чужим после нескольких недель, посвящённых «Саботажу». Эта песня не для группы. Эта песня другая. Личная. Это песня Райли.

Я позволю ей самой решить, что с ней делать.

Я пою, время от времени перепроверяя написанные мной слова, подправляя их и добавляя последний припев.

Эта песня о моей тьме и её свете, о двух людях, так тесно переплетённых в жизни друг друга, что их любовь казалась почти запретной. Почти неправильной. Она о тенях, которые помогли им понять, насколько всё было правильно.

Речь идёт о том, как любовь может одновременно и погубить человека, и спасти его. Аид и Персефона, только на этот раз Аид умоляет её остаться, не приковывая её цепями.

Слова идут легче, чем когда-либо с тех пор, как умер Оуэн. Я улыбаюсь, играя, несмотря на то, насколько откровенны эти слова, насколько много правды в них. Это дарит свободу — вложить свою любовь в песню.

Мне ещё нужно доработать аранжировку, но к концу недели Райли узнает, что я к ней чувствую.

С букетом ирисов и незабудок в руке — идеального оттенка синего, напоминающего мне её глаза — я прислоняюсь к машине, ожидая Райли. Она знает, что я еду, но не догадывается о том, какой объезд я запланировал. Скрестив пальцы, надеюсь, что она согласится поехать со мной.

Двери студии открываются, и в воздухе раздаётся громкий смех. Первой выходит Настя, за ней — Райли. Чёрт, она просто видение. На ней белое платье с небольшим вырезом на талии и белые кроссовки, а волосы длинными волнами ниспадают на плечи.

Моя девушка буквально заставляет меня затаить дыхание.

— Привет. — Она целует меня в щеку и отступает назад, глядя на букет. — Опять? Прошло всего три дня с тех пор, как ты в последний раз приносил цветы.

— Если бы меня не заставляли так много заниматься промоушеном, я бы приносил цветы лично каждый день, — говорю я ей, когда она берёт букет. Затем я поворачиваюсь к Насте. — Привет. Рад тебя видеть.

Её глаза слегка сужаются, когда она изучает меня. Райли не шутит, когда говорит, что на лице её подруги можно прочитать субтитры. Я уважаю то, как она меня оценивает, честно. Она делает это, потому что заботится о Райли, и я не могу её за это винить.

— Привет, — наконец говорит Настя. — Взаимно. Рада видеть, что ты наконец-то вытащил голову из задницы.

— Настя! — Райли хлопает подругу по плечу. — Ты обещала быть милой.

— Я и есть! Это был комплимент. — Её губы искривляются в улыбке. — Правда, Хейден?

Я фыркаю и киваю. — Правда.

Она целует Райли в щеку и шепчет ей что-то на ухо. Затем кокетливо направляется к машине, припаркованной в нескольких метрах от нас.

Я открываю пассажирскую дверь и отодвигаюсь в сторону. — Готова ехать?

— Боже, да. — Она вздыхает. — Сегодня был напряжённый день. Всё, чего я хочу, — это зарыться под одеяло и поспать.

Она забирается в машину и пристёгивает ремень безопасности.

Меня пронзает тревога.

— Что-то случилось?

— Это глупо.

Я наклоняюсь к ней, беру её за щеку и заставляю посмотреть на меня. — Расскажи мне. Пожалуйста.

— Одна из моих учениц, новенькая… — Она кусает нижнюю губу. — У неё не получались плие, и она в итоге расплакалась. Я в последнее время такая эмоциональная, что тоже заплакала. Это заставило других девочек тоже разрыдаться. Вместо урока получился один большой плач. Чтобы успокоить нас всех, понадобилась Настя и тонна блёсток.

Как бы я ни сопротивлялся, улыбка всё равно овладевает мной.

Она закатывает глаза, но её губы дрожат. — Не смейся надо мной.

— Я не смеюсь. Ты такая милая. — Я целую её в висок и отодвигаюсь, чтобы закрыть дверь.

Как только я сажусь в машину, нервы берут верх, и у меня скручивает живот. Постукивая пальцами по рулю, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— У меня для тебя небольшой сюрприз.

— Разве цветов недостаточно? — дразнит она, прижимая их к груди.

— Никогда не достаточно. — Я подмигиваю ей. — Можно я отвезу тебя куда-нибудь? Это недалеко.

— Под «куда-нибудь» ты имеешь в виду свой пентхаус?

— Я творческая личность, Малышка Рай. Ты действительно думаешь, что я такой скучный?

Она пожимает плечами. — Не знаю. Ты намного старше меня. Всё возможно.

— Удары не прекращаются. Разве мужчине нельзя передохнуть? — дразню я, запуская двигатель. — Итак, я получил твоё разрешение?

— Как я могу отказать мужчине, который приносит мне такие красивые цветы?

Когда я выезжаю с парковки, часть моего волнения улетучивается.

— Они напоминают мне твои глаза. Такие ярко-голубые.

— Голубой — мой любимый цвет. — Она закручивает прядь своих голубых волос на палец.

— И мой тоже. И всё из-за девушки с глазами цвета сумерек и синими прядями в золотисто-русых волосах.

— Подхалим, — бормочет она, покраснев.

— Просто честен, — отвечаю я, устремив взгляд на дорогу.

Когда мы входим в небольшой театр, нас встречает пожилой мужчина. Гленн нанял его сегодня на вечер, чтобы он дежурил у входа. Мой менеджер помог мне организовать этот сюрприз, пообещав, что больше здесь никого не будет.

Держа Райли за руку, я веду её в зрительный зал. Перед нами простираются сотни пустых кресел, а единственный прожектор освещает рояль в центре сцены. Я давал много концертов и выступал перед тысячами людей, но никогда не нервничал так, как сейчас.

Её шаги раздаются эхом, когда она следует за мной по проходу. Её тёплая рука в моей помогает мне собраться.

Когда мы доходим до первого ряда, я поворачиваюсь к ней.

— Помнишь ту мелодию, которую я пытался разобрать после… — Я задыхаюсь от слов, сердце бешено колотится. Тот день полон воспоминаний, одни невероятные, другие — нет. Это день, когда я оттолкнул её. Это день перед тем, как она уехала.

Она сжимает мою руку. — Помню. А что с ней?

— Я закончил её, и хочу, чтобы ты услышала её первой.

Она оглядывается по пустому залу. — И ты забронировал весь театр, чтобы сыграть её для меня?

— Я бы забронировал театр Ричарда Роджерса на Бродвее, если бы смог организовать это достаточно быстро.

— Ты такой хвастун. — Она качает головой, устраиваясь в кресле. — Но я всё равно с удовольствием послушаю эту песню.

Я бросаю ей улыбку и мчусь по лестнице на сцену. Пальцы зависают над клавишами, сердце снова колотится, я сосредотачиваюсь на ней.