Беги от меня - Надя Лахман

из темного дерева на стенах, стеллажи с книгами, несколько маленьких столиков и этажерок, на которых застыли вазы с цветами, картины в деревянных узорных рамах на стенах, затянутых бордово-коричневым шелком, диванчик такого же цвета. Оживляли этот мрачный интерьер лишь яркое пламя камина и пара мягких бордовых кресел, стоящих перед ним.

Я с недоумением огляделась, оглядывая казавшуюся пустой комнату – неужели гадалка уже ушла?

– Наконец то… – скрипучий голос, раздавшийся от камина, заставил сердце испуганно замереть, – ну, чего встала? Проходи, коль пришла.

Я медленно, шажок за шажком, заставила себя приблизиться к одному из кресел, из недр которого и раздавался голос. Высокая спинка сейчас полностью скрывала от меня говорившую, но я чувствовала ее. Слишком остро, отчего по спине внезапно пробежала волна холода. На подлокотник кресла вдруг легла худая узкая рука с темной кожей и пальцами, увенчанными длинными заостренными ногтями черного цвета, и я чуть не подскочила от испуга.

– Ну ты и трусиха… Даром что ли в тебе такая кровь течет? – раздалось тихое ворчание.

Из-за спинки кресла выглянуло лицо, повернувшееся ко мне.

Оно было… странным. Темное, вытянутое, с тонким крючковатым носом и узкими изогнутыми губами ярко-вишневого цвета. Иссиня-черные, как вороново крыло волосы, были разделены на ровный пробор и заплетены в две длинные толстые косы, с вплетенными в них мелкими золотыми круглыми пластинами, которые мелодично позвякивали при каждом движении. Такие же пластины украшали шею и запястья гадалки.

Но больше всего меня поразили глаза той, что сидела сейчас передо мной – огромные черные омуты без видимого зрачка, мерцающие, как сама ночь, с застывшей в них вечностью. Я затруднялась сказать, сколько ей лет, как затруднялась сказать и то, человек ли сидел сейчас передо мной. Что-то неправильное было в гадалке, но что – я понять не могла.

– Что, красавица, удивлена?

Гадалка усмехнулась, и взяв кочергу, пошевелила поленья в камине, отчего на миг взвихрились искры.

– Садись ближе к огню. Тебе все равно не разгадать этой загадки. Да и не нужно это тебе, – загадочно произнесла она.

Я все же присела в кресло перед той, что сейчас пристально вглядывалась в меня, заглядывая, кажется, в самую душу.

– Вот ты какая, значит, путешественница. Ну, здравствуй.

Я моргнула. Что она сейчас сказала? Она что, знает, кто я такая? Вслух же я произнесла совсем другое, поняв, как невежливо выглядит мое затянувшееся молчание и разглядывание незнакомки.

– Здравствуйте, госпожа гадалка. Простите, что побеспокоила Вас так поздно. Вы, наверное, уже устали…

– Пустое, девочка. Я не устала. Но мне приятно твое беспокойство. – Гадалка продолжала вглядываться в меня. – Как тебя зовут?

– Эльвира.

– Эль-ви-ра. – Гадалка медленно, словно растягивая и пробуя на вкус, произнесла мое имя. – Что ты принесла мне, Эльвира? Что готова отдать за то, чтобы узнать свое будущее?

Я опустила глаза. Черт! Совсем забыла, что гадалка что-то попросит за свои услуги.

– Я готова отдать то, что у меня есть при себе. Правда, это всего лишь серьги, браслет, и, вот, еще колье. Но если они Вас не устроят, и Вы согласитесь подождать, могу сходить в покои за деньгами.

Гадалка остановила меня жестом.

– Довольно. Я тебя услышала. Мне не нужны твои драгоценности, да и деньги, если честно, тоже не прельщают. У меня их и так достаточно. Что еще ты готова мне подарить?

Я растерялась. Почему-то мне казалось, что гадалки, как сороки, падки на блеск металла. Впрочем, что я вообще знала о гадалках? И что знала о той, что сейчас сидела передо мной?

– А что бы Вы хотели? – Я смело встретила взгляд черных глаз, в которых крутился странный водоворот, казалось, засасывающий в самую глубь.

С трудом, но мне удалось скинуть это наваждение.

Гадалка, кем бы она не была, тихонько рассмеялась.

– Торгуешься? Хочешь право выбора? Мне это нравится. Я хочу, чтобы ты подарила мне то, что у тебя сейчас в большом достатке. – Видя мой недоуменный взгляд, гадалка продолжила: – твои сомнения, Эльвира.

Что? Это шутка такая?

Но, кажется, сидящая передо мной не шутила. Откинувшись на спинку кресла, женщина прикрыла глаза, в которых отражалось пламя. Черные косы двумя толстыми змеями вились по ее телу до самого пола.

– Видишь ли, я уже долго живу. Слишком долго для того, чтобы меня прельщал блеск золота или мерцание камней. Даже таких красивых и редких, как те, что на твоей груди.

Мне показалось, или она говорила о моем кулоне, который не должна была видеть?

– Не бойся, я не попрошу его, – продолжала гадалка, как будто прочитав мои мысли. А может и впрямь, прочитала? – Не имею права. У каждой, что была здесь, я что-то просила. Что-то, что ей дорого. И не обязательно это была вещь.

На этих словах я внутренне содрогнулась. Боги, кто же она?

– Но у тебя, – женщина вдруг распахнула глаза, и повернувшись, впилась ими в мое лицо, как будто пыталась снять с него покров за покровом, обнажив самое сокровенное, – у тебя я не знаю, что просить. Ты слишком не похожа на них, обычных людей. К тому же, что можно попросить у той, которая сама еще слишком мало что знает и понимает? Которая даже не решила, остаться ей здесь, или уйти обратно?

Вздохнув, гадалка еле заметно улыбнулась: – Я попрошу то, чего у тебя сейчас больше всего. То, чем ты наполнена до краев. Твои сомнения, девочка. Ты согласна отдать их мне?

– Да.

– Хорошо, – гадалка довольно кивнула, – смотри прямо на меня, и не отводи глаза.

Все, что происходило дальше, я запомнила смутно. Как и то, почему я вообще согласилась на ее предложение, вместо того, чтобы встать и уйти, услышав такую странное желание. Глядя в черные мерцающие глаза, я чувствовала, что меня все больше и больше затягивает в водоворот.

Вот какая-то сила притянула меня к нему вплотную, шепнув на грани сознания: "Не сопротивляйся мне! Открой свой разум!" А в следующий миг я уже внутри водоворота, вращаюсь с бешеной скоростью, которая затягивает меня все глубже и глубже, пока все не поглощает тьма. Бесконечная, как сама вечность.

* * *

Я открыла глаза, поняв, что прошло едва ли несколько секунд с того момента, когда я дала свое согласие. Все так же весело трещал огонь в камине, подбираясь к новому полену, жадно облизывая