Вершитель хаоса - Марина Адлер

— Шляпник? — спрашиваю я в тишину, не открывая глаз.

— Да, Элис?

Его голос звучит спокойно, словно он ждал этого вопроса.

— Расскажи мне. О Хаосе. О Королеве Пик. О том, как все это началось.

Долгая пауза становится катализатором. Я открываю глаза и вижу, что Шляпник смотрит на меня. В его взгляде — боль, которая кажется намного древнее, чем сам Шляпник. Словно он носит в себе груз чужих ошибок, чужих грехов.

— Ты уверена? — спрашивает он. — Это не очень приятная история.

— Мне нужно знать, — отвечаю честно. — Мне нужно понять, почему все так сложилось.

Шляпник вздыхает и откидывается в кресле, закрывая глаза. Его лицо в тусклом свете ламп выглядит иначе — мягче, печальнее. И я вдруг замечаю, какой он красивый мужчина. Не в том смысле, в котором красив Принц Пик с его идеальными чертами. Красивый по-другому. Его красота — это красота печали, мудрости, тысячелетнего одиночества. Красота того, кто видел слишком много и потерял еще больше.

— Королева Пик, — начинает он медленно, — не всегда была такой, какой ты ее видела. Когда-то она была... — он подбирает слова, — она была светлой. Настоящим светом в этом мире. Она была нашей королевой, нашей защитницей, подругой.

Мартовский Заяц издает тихий звук, похожий на всхлип. Но Шляпник продолжает.

— Она любила. Боже, как она любила. Был один мужчина — существо древнее, почти столь же древнее, как сама Страна чудес. Она отдала ему все. Свое сердце, силу, надежду. У них вскоре должен был появиться наследник. Мы думали, что счастье будет вечным. Что они будут править вместе, и Страна чудес находится в правильных руках.

Я слушаю, не прерывая. Соня прижимается ко мне еще ближе, словно тоже знает эту историю и ей больно слушать дальше.

— Но когда она узнала о Хаосе, о его чувствах к смертной девушке, подумала о его желании покинуть Страну чудес ради нее... — Шляпник нервно смеется, и этот смех звучит как треск стекла. — Она испугалась. Испугалась, что потеряет его и то, что вершит хаос в этом мире поддерживая его жизнь. Что он уйдет.

При тусклом свете ламп я замечаю, как красиво выглядит Шляпник, одновременно слушая то, что уже знаю. Его лицо имеет правильные черты, голубые глаза светятся интеллектом и грустью одновременно. Яркие рыжие волосы, слегка растрепанные, падают на лоб так, что это выглядит ужасно гармонично. Ловлю себя на мысли, что ни за что, читая сказку, не представила бы Шляпника именно таким.

— Хаос никогда не оступился бы, — продолжает он с такой уверенностью, что верю каждому его слову. — Он никогда не покинул бы нас, своих друзей. Хоть и полюбил девушку из мира людей больше, чем саму жизнь. Но Королева Пик не поверила в это. Она боялась. И страх — это самый опасный советчик при принятии важного решения. Голос Шляпника стал еще тише.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее. Я знала, что это произойдет и узнаю то, как все случилось, но слышать это вслух — совсем другое. В сердце вспыхивает неконтролируемая ревность к девушке, которая была слишком важна. Не такая как я, та Элис — особенная для него.

— Она нашла древнюю книгу, — продолжает свой рассказ Шляпник. — Книгу, которая была запрещена еще до того, как я родился. В ней были заклинания, магия, которая имела цену. Огромную цену. Магия, которая требовала жертвы. Не просто жизни, а части самой сущности того, кто ее использует.

Я слушаю, и мой разум начинает собирать воедино фрагменты. Понимать, куда ведут его слова.

— Королева Пик нашла заклинание, — говорит Шляпник, и его голос звучит как приговор. — Она применила его, чтобы пленить Хаоса. Использовала его слабость — любовь к той девушке — как якорь. Связала его, заковала в магические цепи, которые не может разорвать. И в обмен на это...

Он замолкает, и я вижу, как его плечи содрогаются.

— В обмен за это она потеряла своего возлюбленного. Он попытался остановить ее, попытался помешать ей использовать запретную магию. Но было слишком поздно. Магия была уже в ней, уже пила из нее жизнь, силу, любовь. И он... он погиб, пытаясь спасти ее от самой себя.

Я чувствую, как слезы начинают катиться по моим щекам. Сама не понимаю, плачу ли я из-за Королевы Пик, ее возлюбленного, Хаоса, или из-за себя. Может быть, из-за всего сразу.

— Но это еще не все, — продолжает Шляпник, и его голос звучит как голос человека, который рассказывает о конце света. — Королева Пик была беременна. Она вынашивала ребенка, когда применила магию. — Я замираю от ужаса, когда он говорит это. — И тьма, которую она впустила в свое сердце, проникла и в ребенка. Принц Пик родился проклятым. Рожденным из тьмы, питаемым ею, обреченным на вечный голод, который никогда не сможет быть утолен.

Мартовский Заяц издает громкий звук, и я вижу, что его очки запотели.

— Королева Пик получила силу. Силу, которая позволила ей пленить саму суть хаоса. Она смогла связать Хаоса, лишить его большей части его силы, сделать его своим узником. Но она заплатила за это. Она заплатила своим счастьем, любовью, человечностью и добротой.

Шляпник подходит обратно к креслу и садится, но теперь он снова выглядит намного старше. Его внешность словно постоянно меняется от переживаемых чувств.

— И до сих пор она уверена, что поступила верно, — говорит он, и в его голосе звучит горечь. — До сих пор она думает, что спасла Хаоса, сберегла наш мир. Но она не видит правды. Она не видит, что сама становится убийцей своих земель.

Я вскидываю взгляд на Шляпника, и осознаю:

— Магия, которую она использовала, — она разрушает Страну чудес?

Шляпник кивает.

— Да. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Магия — черная, запретная, она не должна была вырваться наружу. Она противоречит самой природе нашего мира. И теперь наш мир медленно умирает. Лощина Лизоглота — это только часть того, что произошло. Это только малый краешек тех ужасов, что породила скверна, выпущенная на волю.

Он поднимается и подходит к столу, где стоят часы. Те тикают неправильно — иногда быстро, иногда медленно, иногда останавливаются совсем.

—