Вершитель хаоса - Марина Адлер

Он оборачивается ко мне, и я вижу, что на его плече висит сумка — старая, потертая, но прочная. В руках же он держит сверток из черной ткани. Шляпник подходит ко мне, и в его глазах горит что-то, что напоминает надежду и решимость одновременно.

— Элис, — говорит он, и его голос звучит серьезнее, чем когда-либо. — Я хочу дать тебе нечто. Нечто, что может спасти твою жизнь, если... если чудовище придет за тобой снова.

Мое сердце начинает биться быстрее от воспоминаний о той адовой твари. Я смотрю на сверток, и что-то внутри меня подсказывает, что это не просто подарок. Шляпник разворачивает сверток медленно, почти торжественно, словно открывает святыню. И когда черная ткань падает, я вижу кинжал.

Он из бронзы, с острым лезвием, которое блестит в свете ламп. На лезвии выгравированы символы — похожие на те, которые я видела на шее Хаоса. Те самые символы, которые горели золотым огнем, когда Королева Пик мучила его. Мой дыхание перехватывает. Если магия, сковавшая Хаоса такая древняя, то этот кинжал не менее опасен.

— Это кинжал соткан из древней магии, — говорит Шляпник, подтверждая мою догадку. Его голос звучит как голос жреца, совершающего ритуал. — Он способен убивать порождения Королевы Пик. Ее тьму. Ее проклятия. Это оружие было создано давно, еще до того, как она впустила в себя черную мглу. Это одно из немногих средств, которое может причинить вред ее созданиям.

Он протягивает мне кинжал, и я беру его дрожащей рукой. Лезвие холодное, почти ледяное, но когда касается моей кожи, ощущаю тепло. Не обжигающее, а успокаивающее. Символы на лезвии начинают светиться мягким золотым светом, словно узнали меня.

— Если тот монстр еще раз настигнет тебя, — говорит Шляпник, и его голос становится низким, почти угрожающим, — просто ударь прямо в грудь, показывает он на себе, укладывая ладонь на солнечное сплетение. Вонзи кинжал в сердце, и оно погибнет. Это существо не бессмертно. Оно просто очень старое и очень голодное.

Я смотрю на кинжал, оценивая его красоту и смертоносность одновременно. Вес оружия в руке ничто в сравнении с весом огромной ответственности, которую оно несет вместе со своим свойством.

Шляпник вздыхает с грустью, и его улыбка становится немного печальнее.

— Хотя, если честно, — говорит он, переводя все в шутку, — лучше бы тебе вообще не встречаться с этим монстром. Просто беги, не оглядываясь, и все будет хорошо.

Я кладу кинжал снова в сверток и убираю его в сумку, которую подготовил Шляпник для меня. Там уже лежит еда — хлеб, сыр, какие-то фрукты, бутылка с водой. Все необходимое для выживания. Я закрываю сумку и смотрю на Шляпника.

— Спасибо, — говорю и глаза щиплет от слез. — Спасибо за то, что вы меня спасаете. Хотя я вовсе не та Элис, которая вам нужна.

Шляпник смотрит на меня долгое время. Его голубые глаза светятся чем-то, что я не могу разобрать. Рука мужчины поднимается, и он касается моей щеки — нежно, осторожно. Его палец скользит по коже, оставляя след тепла.

— Может быть, ты именно та? Вдруг? — спрашивает, и в его голосе звучит сомнение, но не в моих способностях, а в чем-то другом. В чем-то, что касается моей личности, моей сущности. — Может быть, судьба знает больше, чем мы.

— Вряд ли. — Хлопаю его по плечу, стараясь утешить. – Если бы я была той самой, то непременно поняла бы это. Так?

Он не отвечает, просто тяжело вздыхает.

Я подхожу к окну и вижу Мартовского Зайца и Соню, которые ждут нас на улице. Они выглядят такими маленькими, такими беззащитными. Мартовский Заяц прыгает вверх и вниз, явно нервничая, а Соня просто сидит на земле, поджав лапки.

— Они тоже пойдут? — спрашиваю, нервно потирая запястье. — Они совсем беззащитные малыши. Было бы лучше их оставить дома.

Шляпник громко смеется. Это не злой смех, а смех, который звучит как музыка, как напоминание о том, что в этом мире все еще есть радость.

— О, Элис, — говорит он, вытирая слезы смеха с лица. — Ты зря оцениваешь храбрость и умения по размерам или по милой мордочке зверьков. Самые храбрые часто самые милые и добрейшие существа на свете. Мартовский Заяц может казаться сумасшедшим, но он способен на многое. А Соня... — Он улыбается, вспоминая что-то. — Соня может быть маленькой, но она опаснее любого клинка в бою.

Я смотрю на Шляпника, и мое сердце начинает таять. Этот человек — существо — спасает меня, хотя я не та, кого он ищет. Он дает мне оружие, еду, защиту. Он верит в меня, когда я сама в себя не верю. Порыв эмоций сам подталкивает к действиям, а приближающаяся смерть, заставляет быть искренней и честной. Подхожу к нему и обнимаю. Просто обнимаю, не думая, не планируя. Мое лицо прижимается к его груди, и я чувствую, как его сердце начинает биться быстрее. Мои руки обхватывают его спину, и я позволяю себе просто быть рядом с ним, позволяю себе почувствовать, что я не одна.

— Спасибо, — шепчу в его вельветовый жакет. — Спасибо за то, что вы меня спасаете. Спасибо за то, что не оставили и сами готовы рискнуть собой ради этого..

Шляпник на мгновение замирает. Его руки висят по сторонам, словно он не знает, что с ними делать. Но потом — медленно, осторожно — он обнимает меня в ответ. Его подбородок опускается на мою голову, и я чувствую, как он глубоко вдыхает.

— Все будет хорошо, — говорит он, и его голос звучит как обещание. — Все будет хорошо, Элис. Мы не оставим тебя в беде. Никогда.

Я отступаю, и наши глаза встречаются на мгновение. Его рука поднимается к моей щеке, и он касается ее большим пальцем — нежно, почти с трепетом. Его голубые глаза смотрят на меня так, словно видят что-то, что я сама не вижу. Словно видят не просто девушку, которая попала в беду, а нечто большее. Нечто важное.

В его взгляде я замечаю сомнение, но не в моих способностях. Сомнение в том, что я действительно не та Элис, которую они ищут. И это сомнение выглядит как надежда.

— Пора, — говорю