Вершитель хаоса - Марина Адлер

— Волосы, — произносит он медленно, протягивая руку и касаясь пряди, которая упала мне на лицо. — Волосы совсем другие. Раньше они были светлее. Намного светлее.

Соня прыгает на край кровати, и я вздрагиваю. Хорек подходит ко мне совсем близко, его черные глазки рассматривают мое лицо с таким вниманием, что чувствую себя бактерией, которую изучают под микроскопом.

— Родинки, — пищит Соня, указывая маленькой лапкой на мою щеку. — Родинки на месте. Но лицо... лицо другое. Более худое. Более... измученное.

Мартовский Заяц наклоняется над мной с другой стороны, его очки соскальзывают на нос.

— Это точно она? — спрашивает он, обращаясь к Шляпнику. — Я помню, что Элис была более... как бы это сказать... более живой? Более светлой?

— Может быть, это просто усталость, — говорит Шляпник, все еще рассматривая мои волосы так, будто меня нет в этой комнате. — Или может быть, Королева Пик изменила ее каким-то образом? Магия способна на многое.

Я слушаю их разговор, и мой разум медленно начинает собирать воедино фрагменты реальности. Я в безопасности. Я выбралась из Лощины. Я жива. Но где Хаос?

— Я... я в порядке, — говорю тихо, голос звучит хрипло, словно не использовала его целую вечность. — Я просто... где я?

Шляпник и Мартовский Заяц обмениваются взглядами. Соня прыгает мне на грудь, и я чувствую вес ее маленького тела.

— Ты в безопасности, — говорит Шляпник мягко, и теперь звучит совсем не так, как раньше. Он говорит действительно доброжелательно. — Ты в доме Мартовского Зайца. Это безопасное место. Королева Пик не может сюда попасть. Ее магия не работает за пределами ее земель.

— Да, да! — кричит Мартовский Заяц, прыгая вверх и вниз. — Ты в безопасности! Совершенно в безопасности! Никакие чудовища не смогут тебя найти здесь!

Я пытаюсь сесть, и Шляпник помогает мне, подкладывая под спину подушки. Только тогда замечаю, что на руку наложена повязка, пропитанная какой-то зеленой жижей, которая пахнет травами — мятой, лавандой, чем-то еще, что не могу определить по запаху. Жидкость медленно впитывается в повязку, и я чувствую, как холод начинает отступать, заменяясь теплом.

Мартовский Заяц обращает внимание, что смотрю на его «разработку» медицины, и гордо поднимает голову.

— Это мое лекарство! — кричит он. — Мое собственное изобретение! Трава из Лощины, смешанная с медом из земель Шляпника, и немного волшебства! Это должно помочь!

— Должно, — повторяет Шляпник, и в его голосе слышится какая-то странная нотка. Он отворачивается от меня, словно не хочет, чтобы я видела его лицо.

Соня прыгает с моей груди и скачет к столу, где стоит множество блюд. Она возвращается с маленьким пирожным, которое держит в лапках.

— Ешь, — пищит она. — Ты наверняка очень голодна.

Я беру пирожное и откусываю. Вкус взрывается во рту — сладкий, с нотками ванили и шоколада. Я не помню, когда в последний раз ела что-то столь вкусное. Может быть, никогда. Мартовский Заяц приносит мне поднос с едой. Проглатываю пирожное со скоростью света и тут же беру еще одно.

На нем лежат булочки, печенье, маленькие пирожные, нарезанные фрукты, сыр, хлеб. Все выглядит так аппетитно, что я начинаю есть почти механически, не думая о том, что делаю.

Голод оказывается сильнее, чем я думала. Мое тело требует пищи, требует энергии. Я ем булочку — она мягкая, с маслом, которое тает во рту. Потом печенье — хрустящее, с корицей. Потом фрукты — сладкие, сочные, они тают во рту, настолько спелые и сочные.

Шляпник наливает мне чай в красивую фарфоровую чашку. Он горячий, с запахом лимона и меда. Я пью его медленно, позволяя теплу согреть изнутри.

Только когда голод начинает утихать, я замечаю, что Шляпник смотрит на меня с каким-то странным выражением на лице. Его улыбка натянута, глаза наполнены далеко не весельем, а чем-то другим. Чем-то, что напоминает надежду, смешанную с отчаянием.

— Элис, — говорит он, и голос мужчины звучит осторожно, словно он боится услышать ответ. — Как поживает Софи?

Я замираю с булочкой у рта.

Софи. На ум сразу приходит только она — Софи Дарлинг. Моя лучшая подруга из балетной школы. Красивая, грациозная, всегда улыбающаяся Софи, которая могла танцевать так, что казалось, ее ноги вообще не касаются пола. Софи, которая была со мной всегда добра. Софи, которая держала меня за руку, когда было сложнее всего.

Но почему Шляпник спрашивает о ней? Как он может знать о Софи? Да и Хаос как-то вскользь спрашивал о ней, когда только-только встретились в этом странном месте. Я помню, что не призналась о существовании в моей жизни некоей Софи.

Смотрю на Шляпника, и вижу, как его челюсть напрягается, как он пытается сохранить спокойное выражение лица, но его глаза бегают, выдавая нетерпение. В них горит надежда, такая яркая и отчаянная, что мне становится больно смотреть.

— Я... я не знаю никакую Софи, — отвечаю осторожно, решив, что лучше не говорить правду. Что-то в этом вопросе кажется мне опасным, словно ответ может изменить судьбу подруги. — Я не знаю, о ком ты говоришь.

Шляпник на мгновение замирает. Его улыбка исчезает полностью. Он смотрит на меня долго, очень долго, и я вижу, как в его глазах меркнет блеск надежды.

— Я вижу, — говорит он наконец, и его голос звучит так тихо, что едва слышу. — Я вижу.

Мартовский Заяц и Соня обмениваются озабоченными взглядами. Соня прыгает на колено Шляпнику и кладет маленькую лапку ему на руку.

— Может быть, она просто забыла? Магия может стирать воспоминания.

— Может быть, — соглашается Шляпник, но в его голосе слышится тихое и от того еще более яркое разочарование.

Чувствую себя виноватой, хотя не знаю почему. Я лгу, и это ощущается чем-то ужасно неправильным. Что-то в вопросе Шляпника кажется ловушкой, и я не хочу попадаться на нее. Пусть Софи будет в безопасности. Это место не должно ее коснуться.

— Где Хаос? — спрашиваю я, решив сменить тему. — Где он? Он должен был

Мой голос обрывается. Я не могу закончить фразу, потому что не знаю, как закончить. Хаос должен был выбраться. Хаос должен был спасти себя. Но я знаю, что он не сделал этого. Я знаю, что он остался, чтобы дать мне шанс. Шляпник встает и подходит к окну. За стеклом видна ночь, звезды, луна. Но