Вершитель хаоса - Марина Адлер

class="p1">Пасть открывается настолько широко, что кажется, может проглотить целиком без труда. Зубы — если это вообще зубы, а не просто острые выросты из плоти — светятся желтым, как гниющая кость. Из пасти вытекает черная жидкость, которая оставляет за собой дымящиеся следы на земле, словно кислота.

Когти. Боже, эти когти. Они длинные, как мечи. Когда чудовище делает первый шаг ко мне, когти впиваются в землю, оставляя борозды, из которых вырывается черный дым.

Я не думаю. Просто разворачиваюсь и бегу.

Ноги несут меня вперед с отчаянием, которое превосходит любую боль, любую усталость. Разум кричит одно: «Беги! Беги! Беги!» Я бегу, не оглядываясь, хотя слышу, как чудовище преследует меня. Его шаги звучат как грохот камнепада. Дыхание — как ветер перед бурей. Его рев — как звук конца света.

Позади меня земля трещит и разваливается. Деревья падают, словно спички, когда чудовище проходит мимо них. Воздух становится горячим, словно я бегу сквозь пламя. Запах гнили, серы заполняет легкие.

Я почти выбилась из сил. Ноги едва держат, дыхание рваное, в груди жжет так, что кажется, вот-вот разорвусь. Но я продолжаю бежать, потому что останавливаться — значит умереть.

И тогда чудовище настигает меня.

Я чувствую его когти, когда они рассекают воздух рядом с моей спиной. Один из них касается моей руки, и боль вспыхивает так резко, что чуть не кричу. Смотрю вниз и вижу кровь. Много крови. Глубокая рана от плеча до локтя, края которой обугленные, словно когти были раскалены. Платье разорвано, кожа висит лоскутом.

Но я не останавливаюсь. Не могу остановиться.

Чудовище делает второй выпад. На этот раз я успеваю пригнуться, и его когти проходят прямо над моей головой, рассекая воздух с таким звуком, что кажется, сама реальность трещит. Волосы развеваются от ударной волны. Я чувствую жар его дыхания на затылке.

Впереди вижу конец леса. Редкие деревья, свет, который становится все ярче. И что-то еще. Что-то белое. Низкий забор, обветшалый, почти разваливающийся, но все еще стоящий.

Граница.

Я бегу к ней со всеми оставшимися силами. Чудовище позади становится все ближе. Я слышу, как оно дышит, как его когти скребут по земле, оставляя борозды. Слышу его рев, который становится все более торжествующим, все более голодным.

Забор приближается. Я вижу каждую доску, каждый гвоздь. Вижу, как он вибрирует от близости чудовища. Вижу свет по ту сторону — свет, который обещает спасение.

Я прыгаю.

Мой прыжок не красив и не грациозен. Я просто бросаюсь вперед, ноги отрываются от земли, и я лечу над забором. На мгновение кажется, что не смогу перепрыгнуть, что упаду прямо на доски и чудовище схватит меня за ноги.

Но я перелетаю через забор. И падаю. Падаю прямо на стол.

Мир на мгновение становится размытым вихрем. Слышу звук разбивающейся посуды, чувствую холод, запах чего-то сладкого, что летит мне в лицо. Локоть врезается в торт, и я чувствую, как крем размазывается по моему лицу, по волосам, по платью. Стол под моим весом прогибается, и я слышу, как что-то падает на землю с громким стуком.

Я лежу на спине, задыхаясь, не в состоянии даже пошевелиться. Крем закрывает мне глаза, и я спешу вытереть его, потому что нужно видеть. Нужно убедиться, что чудовище не последовало за мной.

Оборачиваюсь, поднимаюсь на локти, и смотрю на забор.

Чудовище подлетает к нему со скоростью урагана. Его когти протягиваются вперед, готовые схватить, разорвать, уничтожить. Но когда оно касается забора, происходит нечто невероятное.

Чудовище останавливается. Не просто останавливается. Оно как будто натыкается на невидимую стену. Его тело вздрагивает, словно получило электрический удар. Красные глаза вспыхивают еще ярче, и я слышу его рев — не рев охотника, а рев боли, разочарования, гнева.

Черная слизь начинает стекать с его тела, превращаться в черный дым. Чудовище начинает растворяться, словно его медленно стирают с полотна реальности. Его когти исчезают первыми, потом лапы, потом туловище. Последними исчезают красные глаза, которые смотрят на меня с такой ненавистью, что чувствую ее холод даже на расстоянии.

И исчезает.

Остается лишь остаточная черная мгла, которая медленно рассеивается на ветру, становится все более прозрачной, пока не исчезает совсем. Я выдыхаю.

Первый полноценный вдох в течение последних часов. Воздух входит в легкие, и я чувствую, как напряжение начинает отступать. Боль в руке становится более острой, теперь, когда адреналин начинает спадать. Я смотрю на рану и чувствую, как тошнота поднимается в горле. Но я жива. Я выбралась. Я в безопасности.

И тогда я слышу голос.

— Элис! Как давно мы не виделись!

Голос звучит так радостно, так искренне, что на мгновение пугаюсь. Я поднимаю голову и вижу перед собой мужчину.

Он молодой, может быть, лет тридцать, с красивыми, почти женственными чертами лица. Его кожа бледна — не просто бледна, а почти прозрачна, словно никогда не видела солнца. Но его губы выделяются на этой бледности — они алые, ярко-красные, словно накрашены помадой или просто обладают такой естественной красотой, которая кажется невозможной.

Его глаза голубые, но не такие, как у Хаоса. Они светлые, почти ледяные, и обведены темным, словно кто-то провел вокруг них черными тенями. Волосы рыжие, кудрявые, слегка пушистые, и на фоне окружающего нас тумана они выглядят как яркое пятно света, которое окружает его голову как нимб.

Он одет со вкусом, но как-то старомодно. На нем жилет из черного бархата, белая рубашка с кружевными манжетами, жакет с длинными полами. В руке он держит чашку с чаем, которую поднимает в приветствии.

И только сейчас я замечаю, что лежу на столе.

На столе, покрытом белой ажурной скатертью. Он ломится от угощений — пирожных, печенья, булочек, фруктов. Который я только что буквально превратила в свое ложе, разбросав все по сторонам. Мое лицо в креме от торта. Волосы прилипли к щекам. Платье испачкано в сладком, липком нечто. Наверняка я выгляжу как дикое животное, которое только что выбралось из норы.

Но все это не самое странное.

Рядом со Шляпником — потому что это точно Шляпник, я узнаю его по наитию и сразу, словно видела тысячу раз во снах — сидит существо, про которое читала в сказке очень давно. Мартовский Заяц. Он огромный, но не настолько, как те, который видела в замке Королевы Пик. С длинными ушами, которые торчат в разные стороны. На его морде очки, толстые, с толстыми стеклами, и за ними два огромных черных глаза, которые смотрят на меня с интересом.