Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

что дочь солгала ей, казалось, ранил ее намного глубже, чем само завещание. Она даже хотела отправиться в Лондон и без конца отправляла письма с угрозами на адрес Карлоса Уоллиса. Но реставрационные работы требовали ее постоянного присутствия и контроля. К тому же она опасалась, что ее любимчик Сорэн сумеет выбраться и сбежит, пока ее не будет.

Год спустя Алекс скончался. Он так и не успел рассказать тебе правду о твоем рождении. К тому времени он уже не мог говорить. Именно тогда Мари и задумала осуществить свой коварный план и снова принялась атаковать Карлоса письмами. Она знала, что «Гардия» рано или поздно раскроет перед тобой все карты и передаст документы, подтверждающие, что ты – единственная наследница огромного состояния. Но, как и любая другая женщина, Мари очень любопытна. Ей стало интересно, передался ли тебе талант Мишель или кого-то еще из Вашего рода? Сама Мари не хотела ехать в Штаты. Длительные перелеты ее утомляют. Поэтому она послала за тобой своих верных слуг. Паскалю было приказано убить всех в доме в Садовом квартале, а тебя доставить во Францию. Ты, должно быть, знаешь, что Рэни не выполнила приказ Паскаля и спасла Эрика. – Сабрина с нежностью посмотрела на брата, сидевшего у противоположной стены и внимательно слушавшего рассказ доктора. Внезапно Рэни вышла из тени коридора и присела на диван рядом с молодой ведьмой.

– Когда Паскаль остался один, – продолжила рассказ месье Ламмэра вампирша, – он терпеливо следил за тобой. Но знал, что я тоже рядом и не позволю ему схватить тебя. Тем более, Дерэк уже рассказал вам о том, что произошло в доме Алекса, и Джек не сводил с тебя глаз. Но и к нему он не подходил, чувствуя, что я поблизости. Он знал, где вы живете, но не решался приблизиться к дому. Но потом, следя за вами, Паскаль услышал твой разговор с коллегой по работе, которая жаловалась на плохое самочувствие отца. А тут еще и Джек со своей бессонницей. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Паскаль прекрасно знал, что я не покажусь на людях средь бела дня, и воспользовался этой слабостью. Хотя раньше он всегда действовал исключительно в темное время суток. Он не любил привлекать к себе внимание. Его шрам на шее заставлял людей оборачиваться ему в след. Но на этот раз он пошел наперекор своим принципам. Когда мы с Эриком пришли в бар, тебя там уже не было. Тогда мы поехали к вам домой, где застали мирно спящего Джека. Дальнейшая история тебе прекрасно известна. Как ни банально это прозвучит, но Мари затеяла это все ради денег и этого проклятого замка.

Сабрина провела печальным взглядом по богато украшенным стенам бесконечного коридора.

– Столько невинных людей погибло. И все ради неутолимой жажды денег и власти. Все это просто не укладывается в голове. Это ужасно, – грустно прошептала Сабрина и подавила тяжелый вздох.

– Мадам де Маншанд хочет поговорить с вами, Соланж, – произнес подошедший к девушкам доктор. – Я пойму, если Вы не захотите.

– Нет, я пойду. Джек? – Сабрина бросила на меня озадаченный взгляд.

– Да, конечно, я с тобой, – смело ответил я, хотя ни малейшего желания видеть Мари, а уж тем более разговаривать с ней, у меня не было.

– Я провожу вас в ее комнату, – сказал доктор и жестом пригласил нас следовать за ним.

– Ты уверена, что хочешь этого? – промычал я, шагая по гладкому полу коридора, выложенному огромными каменными плитами.

– Я… Я не знаю. Просто будь рядом, ладно? – взволнованно прошептала Сабрина и опустила голову. Я же едва сдерживал бурю негативных эмоций, которые накатывали на меня каждый раз, когда в памяти всплывало нарумяненное самодовольное лицо старой ведьмы.

Сабрина в нерешительности остановилась перед массивной дубовой дверью, ведущей в спальню мадам де Маншанд. Рассеяно поправила волосы, разгладила невидимые складки на платье и, повернув ручку, толкнула тяжелую дверь. Я неохотно последовал за ней.

В комнате было темно и неуютно. Тонкая полоса солнечного света отчаянно пыталась пробиться сквозь узкую щель между тяжелыми темными гардинами. По полу в беспорядке были разбросаны шелковые подушки и покрывало. В комнате было сыро и пахло лекарствами, что навевало грустные мысли о ее хозяйке.

Мари лежала посреди огромной кровати, утопая в пене кружев белоснежных простыней, и никак не реагировала на наше появление. Тусклый свет горящих свечей, стоявших на прикроватном столике, освещал ее бледное, изрезанное глубокими морщинами лицо. Странно, но когда я впервые увидел ее, она выглядела совсем иначе. Намного моложе. Теперь же передо мной была не уверенная в своей силе и власти ведьма, а измученная болезнями и годами пожилая женщина.

Сабрина подошла ближе к кровати и присела на стоявший рядом стул. Я же остался позади, не решаясь приблизиться, так как опасался вызвать очередной приступ гнева со стороны Мари. Она медленно открыла глаза и пристально посмотрела на сидевшую рядом с ней девушку.

– Ты так похожа на свою мать, – едва слышно произнесла Мари охрипшим от усталости и пережитого приступа голосом. – Они говорили, что я должна очистить нашу семью от позора… Я ведь могла убить тебя, когда ты только появилась в замке. И Паскаль мог убить тебя, не привозя во Францию. Но я должна была сделать это сама. А когда увидела, то…– женщина закашлялась, схватилась за край простыни и попыталась сесть на кровати. – Ты… Несмотря на страх, который ты так пыталась скрыть, в тебе было столько уверенности, силы, жизни и молодости… И ты так похожа на мою Мишель. Такая же красивая. Только улыбка у тебя от отца. Такая же добрая. Поэтому я всегда так ненавидела его. Он был слишком добрым. Я знала, что ты не такая, какими были я и многие из нашей семьи. Ты намного решительней и смелее.Талантливее. На нашем роду много крови, Соланж. И я никогда не прощу себе того, что убила свою дочь. Никогда. Ты остановила меня моим же оружием. Тем же способом, которым я отняла столько жизней, но… Я никак не пойму, почему ты не довела дело до конца? Ведь могла же! Все было в твоих руках. Право, я не понимаю, – старая ведьма глубоко вздохнула, на ее лбу выступила испарина, а в глазах появился странный огонек.

– Я не хочу уподобляться Вам, Мари. Вы сами только что сказали, что я не такая,–