Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

обеденного стола. Не отрывая взгляда от противницы, я завел руку за спину и достал спрятанный под курткой острый охотничий нож. Девушка презрительно усмехнулась и вновь занесла кнут над головой. Я резко прыгнул вперед и попытался нанести удар ножом, но она ловко отпрыгнула от меня. В следующее мгновение мы, будто сговорившись, одновременно вскочили на стол. Я умудрился перехватить в воздухе кнут и занес нож над ее головой, но сумел лишь слегка задеть ее плече. Мне не удалось удержать кнут. Он буквально выскользнул из моей руки, и я тут же ощутил, как ладонь пронзила острая боль. Кожа на руке зашипела, будто обожженная кислотой. Я поднял взгляд на Лауру, которая спокойно вытирала кровь с плеча белоснежной салфеткой .

– Ты об этом пожалеешь! – злобно прошипела она и ее глаза сверкнули яростью. Лаура подняла кнут и крепче сжала рукоятку.

Внезапный крик заставил меня на мгновение отвлечься. Я машинально обернулся и увидел Сабрину, которая безуспешно пыталась пробить невидимую преграду. Она попала в ловушку Мари и оказалась запертой в невидимой клетке, выхода из которой не было.

Еще один свист, и кнут рассек воздух прямо над моей головой, зацепив правое ухо и пройдя вдоль спины.

– Кажется, я задела тебя, – с усмешкой произнесла Лаура и занесла кнут для нового удара. Я отпрыгнул в сторону, поймал кнут на лету и изо всех сил дернул его. Наконец мне удалось вырвать его из рук Лауры. Я сделал шаг вперед, но почувствовал, что голова начинает кружиться, а на глаза опускается тусклая пелена. Рана на спине невозможно горела, словно меня заживо разрезали пополам и засыпали солью. Я собрал волю в кулак и попытался сделать еще один шаг, но споткнулся и упал на колени. Кнут выпал из рук и так и остался неподвижно лежать на полу.

– Ну и как тебе действие моего яда? Неплохо, не правда ли? – спросила Лаура и подошла ближе. Ее губы растянулись в глумливой улыбке. Я пошатнулся, но, собрав последние силы, схватил лежавший рядом со мной кнут и со всего маху ударил ее по ногам. Кнут дважды обмотался вокруг ее колен. Лаура потеряла равновесие и упала. Но прежде чем я успел опомниться, она умудрилась схватить меня за здоровую руку. От ее прикосновения кожа на руке мгновенно зашипела и стала быстро покрываться прозрачными, наполненными желтоватой жидкостью волдырями. Я стиснул зубы и, разозлившись, сильно ударил Лауру по лицу.

Девушка не осталась в долгу и вцепилась в мое плечо. Она отчаянно боролась и пыталась дотянуться до моего горла. Я снова ударил ее и едва не промахнулся. В глазах стремительно темнело, воздух стал густым и тяжелым. Внезапно я почувствовал, как ее тело обмякло подо мной. Я отпустил ее и попытался встать, но ноги подкосились. Кнут выпал из моей окровавленной руки. Тело начало беспощадно гореть, словно в огне. Зрение и слух почти исчезли. Я зажмурился и встряхнул головой. Однако все, что мне удалось разглядеть, были лишь темные фигуры, которые с неимоверной скоростью мелькали перед глазами. В голове стоял оглушительный гул, к горлу горячими волнами подкатывала тошнота. Внутренности тяжелели, словно в них заливали раскаленный свинец. Я снова упал, больше не в силах подняться на ноги. Спина горела, и я готов поклясться, что слышал, как кожа на ней трескается и рвется, превращаясь в кровавое месиво.

– Libertés[17]! – внезапно крикнула Сабрина. И в тот же миг, невидимые стены, все это время державшие ее в заточении, исчезли. От неожиданности Мари выронила бокал из рук и с ужасом уставилась на внучку.

– Этого просто не может быть! – запинаясь, прошептала она.

– Еще как может! В школе французский был обязательным! Тоже мне, чары. Я бы придумала что-нибудь посложнее. Ты не очень изобретательна, бабушка, – с вызовом ответила Сабрина и, не раздумывая, бросилась ко мне.

Мари грозно сжала побледневшие от ненависти губы и медленно поднялась из-за стола. Она бросила быстрый взгляд в сторону потухшего и уже почти остывшего камина. И в то же миг в очаге вспыхнуло яркое пламя,разгораясь с новой силой, словно открывая врата в преисподнюю. С быстротой молнии горящие щепки начали вылетать из пылающего камина и разлетаться во все стороны зала, поджигая висевшие на арочных окнах гардины и обшитые шелком стены. Через несколько секунд зал заполнился едким дымом и перекрыл все возможные пути к отступлению.

– Ты не заберешь ее! – воскликнула Мари и силой мысли разбила стекла высоких окон. Ледяной зимний ветер ворвался в зал, подхватывая пылающие щепки и раздувая пламя до невероятных размеров. Огонь, словно живой, начал стремительно расползаться, пожирая все вокруг. Вихрь закрутил пламя и осколки стекла, создавая адский водоворот, который бешено извивался по залу и оставлял за собой только разрушение и пепел.

Я же лежал, почти не подавая признаков жизни. Каждый вдох отдавался острой болью по всему изъеденному ядом телу. Я кое-как открыл глаза и с трудом повернул голову влево. Яркий свет пламени на мгновение осветил искаженное от ярости лицо Мари. Она тяжело опиралась на трость и что-то бубнила себе под нос.

«Нужно довести начатое до конца и спасти Сабрину от гибели» – пронеслось в голове. Я попытался подняться, но тело тут же пронзила невыносимая боль. Краем глаза я успел заметить, как за спиной старой ведьмы появилась фигура, затем вторая. Это Аннэт прибыла на помощь своей обезумевшей родственнице.

– Ты просто сумасшедшая! – закричала Сабрина, мысленно отбивая летевшие в нас горящие щепки и острые осколки стекла.

Мари сердито сдвинула брови на переносице и вытянула вперед украшенную массивными перстными костлявую руку. Внезапно Сабрина резко вскинула голову и пристально взглянула прямо в озлобленные глаза старой ведьмы. Мари неожиданно вскрикнула, удивленно вскинула брови и, тяжело дыша, схватилась за сердце. Она медленно опустилась на колени и, скорчившись, прижала руку к груди. Сбитая с толку, она совершенно не понимала, что происходит. На какое-то мгновение пламя ослабило свою хватку, но длилось это лишь долю секунды. Теперь место Мари занял ворвавшийся в разбитые окна необузданный ветер. Он беспрепятственно сметал на своем пути все преграды и все сильнее разжигал бушующие языки пламени.

– Мы все погибнем! – завизжала Бренда и прижалась к груди Дерэка, который неотрывно следил за все прибывающими призраками. Казалось, что стены замка вновь вдохнули жизнь в невесомых фантомов, и теперь их силуэты не казались такими уж призрачными и размытыми, как раньше и стали