Останься со мной - Брук Монтгомери

— Ты хочешь посмотреть детские вещи? — уточняю я, забираясь в салон.

Он облизывает губы, будто сдерживается.

— Я бы, мать его, с удовольствием, Санни.

Потом подмигивает и обходит машину, чтобы сесть за руль.

— И поесть можем где-нибудь заодно.

— Ладно. Поехали.

Есть я всё равно смогу не так много, почти всё либо вызывает тошноту, либо совсем не выглядит аппетитно. Но мне нравится проводить с Триппом время, несмотря на всё между нами. Он только и делает, что поддерживает меня, а вместе нам весело, так что почему бы и нет?

Ничего плохого не будет.

Ну… может и будет.

Глава 34

Трипп

После того как я купил самые милые детские бодики с силуэтами лошадей и ковбойскими шляпами, три сотрудника магазина приняли меня за отца ребенка, а потом отвез Магнолию в Texas Roadhouse, где она умяла четыре булочки и стейк, мы вернулись в город далеко за полночь.

К тому моменту, как мы доехали до дома, она уже спала, и на этот раз я не хотел её будить. Принеся её пакеты с покупками и коробки с десертами, которые мы не доели, я поднял её на руки и занес в дом.

Огни на рождественской елке подсветили мне путь по коридору, и когда я уложил её на кровать, снял с неё куртку и ботинки.

— Трипп? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Всё хорошо, родная. Просто укладываю тебя в постель.

— Я такая сонная.

— Знаю. Хочешь под одеяло или принести тебе плед?

— Ага.

Я тихо хмыкнул и решил взять плед из шкафа, чтобы не тревожить её.

Она уткнулась в подушку, когда я её укрыл, и из её горла вырвался милый сонный стон.

— Спокойной ночи, Санни, — я убрал волосы с её лба и поцеловал её туда. — Сладких снов.

Она ничего не ответила, и я на цыпочках вышел из её комнаты, прикрыв дверь.

Завтра канун Рождества, она не работает и сможет выспаться. У неё был тяжёлый месяц, и я знаю, что ей нужен отдых.

Убрав еду в холодильник, я уделил пару минут, чтобы навести порядок в доме. Глядя на украшения, которые мы развесили пару недель назад, я вдруг ощутил лёгкую грусть от того, что скоро придётся всё снимать. Тогда, когда мы наряжали ёлку, воспоминание получилось светлым: она всего неделю как переехала ко мне, и мы ещё свыкались с неловкостью. Но мои коробки с игрушками, ёлка и её любимый рождественский фильм помогли нам вернуться в привычный режим «дружеских посиделок».

Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ней, меня тянет прижать её к себе и целовать до потери рассудка. Я не могу удержаться, чтобы не коснуться её хоть как-то — взять за руку или провести ладонью по спине. Я не в силах забыть, что значит быть с ней, и порой не сдерживаюсь.

Две недели назад шериф объявил Трэвиса подозреваемым в ограблениях и взломах, и с тех пор Магнолия будто ещё сильнее решила держать меня на расстоянии, не дальше дружбы. Она считает, что моё имя рядом с её может бросить тень на мою семью из-за его репутации. С её прошлым, связанным с ним, она выстраивает какую-то натянутую линию между его преступлениями и моей жизнью. Но я стараюсь уважать её решение.

Никто, кроме моей семьи и её отца, не знает, что ребёнок от него, и если бы выбор был за мной, так бы всё и оставалось.

Меня не особо удивило, что Трэвис вляпался в мутные дела, но взлом её квартиры без кражи вещей сбил меня с толку. Единственное объяснение — он хотел напугать её так, чтобы она вернулась к нему за «защитой».

Ну что ж, красавец, отличный ход. Только это привело её ко мне.

Пусть мы и не встречаемся, но она здесь — в моём доме и в моей жизни. Это всё, что имеет значение.

Но пока он всего лишь подозреваемый, и теперь он пропал.

Опубликовали записи с камер, где видно номера машины, в которую он прыгал после налётов. Умник даже не додумался закрыть номера — а ведь камеры сейчас повсюду.

Я надеюсь, он исчезнет надолго, и тогда ей никогда не придётся ему рассказывать.

Глядя на фото с УЗИ, я чувствую тепло гордости и надежды. Я хочу быть частью жизни этого ребёнка настолько, насколько Магнолия мне позволит. Если она пустит меня ближе, я буду рядом на каждом шаге.

Я сделал снимок фото и отправил его вместе с видео, которое снял раньше, Ноа, братьям и родителям. Смотря на него, я поймал себя на мысли о скрапбуке, который начал пару недель назад. Даже если мне всегда суждено остаться лишь «дядей Триппом», я хочу сохранить всё в памяти.

Уайлдер: Ты уверен, что это не твой? Голова-то большая, прямо как у тебя.

Вейлон: А ещё у него писька маленькая, как у тебя.

Трипп: Вы дебилы, это нога. И откуда вы вообще знаете?

Лэнден: Это мальчик или девочка?

Трипп: Пока не знаем. Увидим только на двадцатой неделе.

Ноа: Оооо, какая прелесть!

Трипп: Сегодня пятеро приняли меня за отца.

Лэнден: И как ты выкрутился?

Трипп: А мы их не поправили.

Уайлдер: Знаешь, хоть я и гоню на тебя 99 % времени, но будь осторожен. Ты влюбишься в идею ребёнка, который не твой, а она в любой момент может уйти.

Лэнден: Магнолия так не поступит.

Уайлдер: Может и нет, но Трипп сам подставляется, рискует.

Трипп: Ты что, реально переживаешь за меня? Это я слышу любовь?

Уайлдер: Отвали. Не привыкай.

Я расхохотался, потому что такого Уайлдера я не видел уже сто лет.

Трипп: Ценю заботу. Но я в курсе. И да, готов рискнуть.

Вейлон: Ты всё ещё надеешься, что она передумает и захочет вернуться, да?

Трипп: Надеюсь, да. Мы были хороши вместе. И я до безумия, без оглядки, глупо влюблён в неё.

Ноа: Она всё ещё переваривает перемены, плюс эта история с Трэвисом. Может быть, в какой-то момент она поймёт, что не хочет тебя терять, и признается, что тоже хочет быть с тобой. Но давить на неё нельзя. Она должна сама решить.

Я это прекрасно понимаю и никогда не стану ставить ей ультиматумы, лишь бы остаться в её жизни.

Трипп: Хм, как думаете, кольцо с бриллиантом на Рождество — перебор?

Я, конечно, подколол их, но поток сообщений с матами был до чёртиков забавным.