Останься со мной - Брук Монтгомери

Ноа: Не шути так, мудак! Я сама беременна, если ты забыл. Хочешь, чтобы я концы откинула?

Уайлдер: Так это значит, она формально свободна?

Трипп: Это значит, что если не перестанешь пялиться на неё, как я уже ловил тебя не раз, я найду ястреба и выклюю тебе глаза, чтобы ты больше никогда на неё не смотрел.

Уайлдер: Не думаю, что это возможно.

Уайлдер: Правда ведь?

Когда все промолчали, он продолжил.

Уайлдер: Правда же??

Я расхохотался во весь голос, потому что один быстрый поиск в Гугле показал бы ему, какой он идиот.

Да, я могу шутить с братьями, но для Магнолии я действительно купил кое-что особенное на Рождество. И, наверное, это слишком для «просто друзей», но я говорил серьёзно. Мы никогда не будем лишь друзьями.

Я выбрал ей браслет из розового золота с подвесками-символами: подсолнух, ковбойская шляпа, детское боди, стаканчик айс-кофе, крошечный топорик, динозавр, пикап и посередине буква М с её камнем рождения — изумрудом.

Может, она возненавидит его, потому что он напомнит о нашей короткой истории, но даже если воспоминания — всё, что у нас останется, я хочу, чтобы она никогда не забыла, что у нас было.

Глава 35

Магнолия

20 НЕДЕЛЬ БЕРЕМЕННОСТИ

— Ого, что ты смотришь?

Я свернулась на диване под пледом, с огромной миской попкорна с маслом и банкой Sprite, когда Трипп вернулся с работы. Его глаза стали круглыми, как блюдца, а тон прозвучал так, будто он застал меня за просмотром порно.

— Фильм. Хочешь присоединиться?

— «Моя девчонка»? Ты что, никогда его не видела?

— Нет, впервые услышала минут тридцать назад. Но там играет пацан из «Один дома», и трейлер выглядел неплохо. Это же старьё из девяностых. Пока мило.

Он осторожно садится рядом, тревога отчётливо читается на его лице. На экране — девочка Вада и её лучший друг Томас Джей, они растут в семидесятых. Её отец владеет похоронным бюро, а новая гримёрша Шелли разговаривает с Вадой в ванной о косметике и мальчиках.

Как я и сказала, мило.

Я засовываю в рот горсть попкорна, несколько зерен падают на грудь и на «горку», которую я называю животом. Он растёт быстрее, чем я успеваю покупать одежду, так что я таскаю футболки Триппа. Он не жалуется, значит, не против.

— Я… я не уверен, что тебе стоит это смотреть, Санни. Там грустная сцена.

— О чём ты? В трейлере всё выглядело мило и счастливо.

Учитывая, что я реву на ровном месте, я понимаю его опасения. Но, скорее всего, он путает этот фильм с каким-то другим. Тут речь об одиннадцатилетней девочке, которая сталкивается с переменами в жизни, а я на своём взрослом уровне могу её понять. Ещё и отец у неё впервые за двадцать лет начал встречаться с женщиной.

— Поверь, тебе не понравится.

— То, что я эмоциональная и беременная, не значит, что не могу выдержать чуть грустный фильм. К тому же сцена с Бинго была смешной. Думаю, ты не знаешь, о чём говоришь.

Он чешет голову и, похоже, сдаётся. У меня была тяжёлая неделя на работе, я устала и чувствую себя толстой, поэтому устроила себе кино-вечер.

— Как прошёл день? — спрашиваю я, заметив, что он смотрит на меня.

— На удивление напряжённо. Пять новых заселений в домики, и все заказали Уайлдера проводником на конную прогулку. Чую, он опять выкладывает жаждущие фотки в соцсетях.

Я разражаюсь смехом при мысли, как вообще может выглядеть «жаждущая» фотка на лошади.

— Это умора. Ну вот, теперь нельзя сказать, что Уайлдер не приносит доход.

— Да, только я тебе не сказал, что это все женщины лет сорока — пятидесяти.

Теперь я смеюсь так сильно, что болит бок.

— Мне надо чаще наведываться на сторону ретрита и наблюдать за близнецами в деле.

— Даже не думай, — предостерегает он, и я едва сдерживаю улыбку.

Я возвращаюсь к фильму. Семья устраивает вечеринку на 4 июля. Вада ревнует к отцу и пытается сорвать его отношения с Шелли. Но потом появляется её бывший муж с братом, они хотят забрать трейлер, где она живёт. И мистер Султенфасс явно им не рад.

— Господи, он только что врезал её бывшему в живот? — я раскрываю рот и подаюсь ближе к экрану.

А потом мистер Султенфасс выдаёт фразу века:

— Значит, вы будете часто к нам наведыватьcя. — На вопрос «почему» он отвечает: — Потому что если он ещё раз попытается забрать трейлер Шелли, я закопаю его у себя во дворе.

— Боже мой! Ну разве это не то, что сказал бы книжный герой? — я театрально обмахиваюсь рукой. — Чёрт, это даже горячо для старика.

Трипп смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Что? Он защитил свою женщину! — я указываю на телевизор.

Он скрещивает руки.

— А когда я ударил Трэвиса, меня чуть под суд не отдали.

Я фыркаю и хлопаю его по ноге.

— Это же семидесятые, милый. Другое время.

Он закатывает глаза, и мы продолжаем смотреть. Вада решает сбежать в Голливуд.

А потом у неё начинается первая менструация, и она решает запретить секс.

Да, подруга, тут я с тобой. Запретить и точка.

— О боже, Вада влюбилась в своего учителя поэзии. Это так мило.

Он кашляет.

— Это уголовка.

Я бросаю на него косой взгляд за то, что портит настроение.

Клятва после первого поцелуя заставляет меня ржать.

— Я не понимаю, о чём ты. Этот фильм очаровательный.

Он только поджимает губы и молчит.

— Ой, он вернулся за её кольцом-настроением.

Тело Триппа напрягается рядом.

— О нет, пчёлы вернулись.

Он снова бросает на меня взгляд.

— Почему он не убегает?

Что-то странное…

Сцена просто заканчивается, Томас Джей окружён пчёлами, и вот мы снова у дома Вады.

— Подожди… что произошло? — я хлопаю Триппа по руке, а он подозрительно молчит.

Теперь в доме шериф, и отец Вады идёт к её комнате. Его лицо вот-вот заплачет… мне это не нравится.

— Что значит, он был аллергиком? Нет… только не это.

Грудь сжимается, я борюсь со слезами, понимая: Томас Джей умер от укусов.

И плотина прорывается, когда Вада бежит к врачу и говорит, что не может дышать. Бедняжка в панике.

Так Трипп себя чувствовал, когда умер Билли?

Когда показывают носилки в похоронном бюро, я сама начинаю задыхаться.

— Почему ты меня не предупредил? — рыдаю я, когда он обнимает меня за плечи. — Ребёнок? Это преступление!

— Я пытался… — шепчет он, прижимая меня к себе.

— Он был её