Король-охотник - Джаггер Коул

Вот кто послал этого мужчину забрать меня от Кристофа. И теперь я здесь, стою... где-то, прямо перед ней.

— Отпусти её.

— Мэм...

— Я сказала, развяжи её, ради всего святого, — резко бросает она.

Я напрягаюсь, когда чувствую, как лезвие проскальзывает между стяжкой и моим запястьем. Я понятия не имею, кто ещё в этой комнате. Может быть, только Яна, охранник и я. Или, возможно, небольшая армия безмолвных охранников с пистолетами, наставленными на меня.

Но это не имеет значения.

Когда мои руки свободны, я уже знаю, что пойду на неё. Армия или нет, я убью эту, блядь, женщину.

Лезвие перерезает. Рука дёргает с меня повязку. И я бросаюсь.

Яна смеётся, когда мужчина позади меня хватает меня за воротник футболки, резко оттаскивая назад. Но внезапно тренировка берёт верх.

Я могла как-то удерживать позицию в спарринге с Кристофом в те годы на острове. Но с тех пор я религиозно тренировалась джиу-джитсу и кикбоксингу.

Если хватаешь меня сзади, не жди, что ничего не случится.

Когда он оттаскивает меня назад, я толкаюсь в том же направлении, заставая его врасплох. Я сильно врезаюсь в него, локти жестоко откидываются назад, чтобы колоть в болевые точки на его рёбрах. Охранник стонет, морщась от боли, когда я сильно припечатываю его лодыжку, разворачиваюсь и вбиваю предплечье ему в горло.

Он булькает, хватая воздух, его лицо ярко-красное. Но он поднимает пистолет.

Я быстрее, и меня только что не ударили по дыхательному горлу.

Я хватаю его за запястье с пистолетом и разворачиваюсь к нему, удерживая ствол в стороне, одновременно вбивая локоть ему в солнечное сплетение. Я целюсь выше, и он кричит, когда мой локоть ломает ему нос.

Он также теряет хватку на пистолете.

Одним движением я вырываю оружие из его руки, толкаю его назад и разворачиваюсь, чтобы навести его на его окровавленное лицо.

Мой пульс тяжело стучит. Моя грудь вздымается, когда я вдыхаю воздух. Мои глаза мечутся, быстро осматривая шикарный, элегантный пентхаус.

А затем мой взгляд останавливается на ней.

И она улыбается.

Яна усмехается, медленно хлопая в ладоши и качая головой.

— Ну-ну, кто-то тренировался?

Мои глаза проскальзывают мимо неё, по огромной гостиной, которая ведёт к открытому балкону, окружённому прекрасными розовыми хризантемами. Здесь только мы. Нет армии охранников. Даже второго. Только я, охранник, которого я только что обезоружила, и женщина, которую я, вполне возможно, убью сегодня ночью.

И всё же она просто сияет, глядя на меня, медленно хлопая.

— Очень хорошо, — мурлычет она.

Её взгляд скользит мимо меня, к мужчине, на которого я наставляю пистолет.

— Можешь оставить нас.

Подожди, что?

— Мэм, я не могу оставить вас с...

— Я сказала оставь, — шипит она.

Мужчина смотрит на меня, сужая глаза и держась за свой разбитый нос. Его взгляд падает на пистолет.

— Я не думаю, что она планирует возвращать его тебе, идиот, — вздыхает Яна.

Охранник ещё раз сверкает на меня взглядом, поворачивается и выходит в ту самую дверь, через которую только что протолкнул меня.

Затем остаёмся только мы с Яной.

Я поворачиваюсь, мои глаза опасно сужаются, когда я поднимаю пистолет на неё.

Это ещё одна вещь, которую я оттачивала со времён острова. С тех пор, как я приехала в Лондон, я езжу на поезде на один из частных стрельбищ за городом так часто, как только могу.

Тогда на острове я была чертовски хорошим стрелком. Теперь я смертоносна.

Это первый раз, когда я наставляю пистолет на человека. И мне кажется, мне должно быть трудно это переварить.

Но нет. Совсем нет.

Яна улыбается.

— Я думаю, мы можем опустить его теперь, тебе так не кажется?

— Нет.

Она пожимает плечами.

— Если тебе так легче.

— Застрелить тебя было бы легче, на самом деле.

Она пожимает плечами, отворачиваясь. Я напрягаюсь, скаля зубы и шагая ближе, тыча пистолетом в воздух между нами.

— Расслабься, — вздыхает она, закатывая глаза. — Могу я взять свой напиток, чтобы ты не застрелила меня?

Она указывает через открытую планировку пентхауса на бокал белого вина, стоящий на краю элегантной белой мраморной кухонной стойки.

— Нет.

Яна закатывает глаза.

— Ты правда думаешь, что я твой враг?

Моя челюсть плотно сжимается, мои глаза вонзаются в неё.

— Разве я стала бы отсылать свою охрану, если бы считала тебя врагом?

— Разве ты стала бы посылать кого-то стрелять в мою дверь в отеле, прижимать меня, надевать повязку и наручники, а затем тащить в свою квартиру против моей воли, если бы я не была врагом?

— Что ж, — усмехается она. — Не твоя дверь в отеле, верно?

Мои глаза сужаются.

— Всё ещё ведёшься на эти очаровательные голубые глаза, а, Татьяна?

— Это не моё имя.

Она вздыхает.

— Да, да. Теперь ты Гарриет. Как я могла забыть. В любом случае, я признаю, что у нас с тобой есть все причины быть врагами.

Я холодно усмехаюсь.

— Это забавно, дорогая?

— Просто очевидно, — шиплю я.

— Но я не думаю, что это обязательно должно быть так.

— Я, блядь, категорически не согласна, — плюю я.

Она качает головой, сердито отводя взгляд.

— Неужели ты правда не понимаешь, что мы обе пешки в этой игре? А тот, кто двигает нас всех по доске ради собственного развлечения, — это Михаил.

Она сглатывает, гнев застилает её глаза.

— Ты думаешь, я хотела соблазнять твоего отца?

— Заткнись.

— Ты думаешь, этому я отдала своё детство, свою юность — всю свою чертову жизнь?! Ради того, чтобы он распоряжался моим временем на этой земле?!

— Заткнись.

— Чтобы пытаться затащить в постель какого-то скорбящего вдовца Братвы, чтобы мой дядя мог украсть его империю?

— Заткнись! — Кричу я, слёзы застилают глаза. Я шагаю к ней, размахивая пистолетом, когда моё горло пересыхает.

— Я такая же беспомощная во всём этом, как и ты, — резко бросает она. — Неужели ты правда не видишь...

— Я вижу лгунью, — задыхаюсь я сквозь стиснутые зубы. — Я вижу предательскую змею. Я вижу, что Михаил, возможно, нажал на спусковой крючок, но это ты привязала моего отца к мишени и с радостью наблюдала за этим. И за это, клянусь Богом...

Яна начинает смеяться.

Я смотрю на неё, дрожа и нервничая из-за этой внезапной вспышки.

Она вытирает глаза, её губы зловеще изгибаются.

— О, бедняжка, — усмехается она. — Ты ещё не сложила кусочки вместе, не так ли?

Я сглатываю, ноздри раздуваются.

— Все детали были прямо перед тобой. Они только и ждали, когда ты отвлечешься от