Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Где-то в груди еще болело от мысли, что родные дети ему были скучны. Ни проку, ни толку, ни хорошей выручки за продажу.

— И я давно кое-что понял, еще на примере Анабель. Ланге мерзкие, злопамятные, мстительные натуры. Таящие злобу из-за глупых обид. Из-за шутки, брошенной юной девушкой на балу, из-за нелестного «комплимента», из-за грубого отказа… — хмуро пояснил Эрик. — Мы слишком часто переходили друг другу дорогу, чтобы граф стерпел оскорбление. Никакие ценности не сравнимы с желанием поквитаться.

— Завтра-а-ак! — донеслось звонкое снизу, и мы с Эриком переглянулись.

— Тетя Мэл зовет…

— Вряд ли нас, — с умирающей надеждой выдавил он.

— Вы прекрасно знаете, что именно нас. Остальные уже внизу, — профыркала я, выбираясь из одеяла. — Будет невежливо не спуститься. И я голодна, как волк в полнолуние.

— Идите. Я… тут подожду.

— Нет. Вы пойдете со мной, — строго сдвинула брови. — Нас приняли, приютили, согрели. И это… моя семья.

А мы начинаем все сначала, так? По-нормальному.

— Мелисса… кхм… не самая любимая из моих коллег…

— Она вас тоже всей душой обожает.

— К тому же я не планировал тут задерживаться: в доме слишком крепко пахнет мокрой псиной, — он картинно наморщил нос, выискивая источник раздражающего аромата.

— Эрик! Вы сейчас встанете… и пойдете со мной. Туда. И мы вместе поблагодарим чету Осворт за ночное гостеприимство.

Угрюмый взгляд уставился на меня. Вампир дернул скулой, пошевелил челюстью… И сполз с кровати в чем был.

То есть ни в чем.

— Я… понял, да. Ваша семья, ягодка, — вздохнул он, расправляя плечи. — Она получше прежней, и я, так и быть, прикушу язык и заткну ноздри. Но вот беда… мне придется идти к завтраку без одежды. Надеюсь, Мелисса не прогонит меня из-за стола?

— Вы знаете, что вы невыносимы?

Нам скоро капельку рожать, а мы о завтраке договориться не можем!

— Три века оттачивал мастерство… — ехидно покаялся он, заматываясь в полотенце, как в набедренную повязку. — Так пойдет?

— Так никто никуда не пойдет, — вздохнула я, отчаянно розовея.

Не то от смущения, не то от гнева, не то от осознания, сколь нескучной будет наша совместная жизнь.

Вчера мы сложили все перепачканное в контейнер для чистки. И на рассвете, разумеется, никто не бросился сортировать вещи и намывать грязные брюки бытовыми чарами.

Моей одежды в чемодане было достаточно, но Эрику я могла предложить… только полотенце.

Проворчав, чтобы не вздумал улететь без штанов, я натянула платье, наскоро причесалась и спустилась к завтраку. Пара неловких — очень неловких признаний! — и господин Макферсон, ухмыльнувшись самодовольным котом, поднялся со стула и ушел наверх. Наверняка же его размер Эрику подойдет?

Я крутила в руках чашку без особой надежды… Но Валенвайд все же изволил спуститься к столу. В ослепительно белой рубашке с символикой академической стражи на рукавах и черных форменных брюках. Отутюженных. И со стрелочками. Кошма-а-ар.

— Твоего «рациона» у нас нет, клыкастый, — отрезала тетя Мэл, громыхая посудой. — Но с одной стороны мясо не пропеклось, так что…

— Пойдет, — сдержанно кивнул Эрик и даже не поморщился, демонстрируя чудеса самоконтроля.

— Можно мне тоже… кусочек с той стороны, — взмолилась я, не контролируя утробное урчание. Живот гудел на всю деревню.

Мелисса вдруг мелодично рассмеялась, махнула на что-то рукой и шлепнула сочный кусок мне в тарелку. Не найдя вилки, я схватилась за кость руками и вгрызлась зубами в мясо… Зверский аппетит бывает не только у хищников.

Глава 29. Трофей

Завтрак в мохнатой компании вышел на удивление сносным. Эрик, слава Судьбе, молчал, Мелисса тоже оставила едкие комментарии до темных времен. Декан Осворт сбежал с утра пораньше, предчувствуя, что мест за столом может не хватить.

Энди мурлыкал над новорожденным «волчонком», который в этот момент начинал подозрительно мяукать. Софи, хмурясь от необычных звуков, пыталась поскорее расправиться с порцией и вернуться к материнским обязанностям. А то «кот» дитя дурному научит.

Словом, все было мило и уютно, пока кусок мяса вдруг не начал множиться у меня перед глазами. Тарелка поплыла туманом, и вместо белой керамики я увидела прозрачные ступени. Словно из мутного хрусталя выстроганные.

Я тут уже была? Нет? Память не давала подсказок.

Оранжерейные стены облепляли звездочки белых цветов. Плющ изумрудной змейкой стекал по углам лестницы.

Черные ботинки ступали осторожно. Шаг, еще шаг… Охранные чары не действовали, и спуск давался легко.

Наконец идущий остановился и навис над саркофагом. То ли стеклянным, то ли ледяным… Мутным, словно бы запотевшим.

Гость нагнулся, выдохнул на стекло, потер рукавом… И я с ужасом узрела Августуса Блэра — такого, каким его рисуют в учебниках. С платиной прямых волос, уложенных на плечи, с яркой бирюзой открытых глаз… Взгляд был цепким, прямым. Пробирающим. Точно в самую душу заглядывал.

Темный принц лежал внутри! Живой!

А потом морок ушел… и оказалось, что под хрустальным «льдом» отдыхает дородная пожилая леди. Ее веки были умиротворенно закрыты, ресницы не трепетали, а тело сковало заклятием.

На холодную крышку легла рука. Мужская, аккуратная, с чистыми ногтями и гладкой кожей, не знавшей труда. Блеснула золотая пуговица на манжете перламутрового пиджака.

Пальцы щелкнули, и все вокруг пришло в движение.

* * *

С неприличным звоном я отодвинула от себя тарелку и чуть не разбила чашку. Вдохнула, выдохнула… И резко вскинула лицо на Эрика.

— Нам нужно идти. Происходит что-то чудовищное… Прямо сейчас, — прошептала в панике.

— Что ты видела, Веро? — Софи подняла на меня испуганные глаза и в порыве перехватила у Энди ребенка. — Кто-то идет? За нами?

Я быстро замотала головой, осознав, что переполошила всех не на шутку. Малыш расхныкался, господин Макферсон покрылся шерстью на щеках, а Мелисса выронила поварешку.

— Никто не идет. Не сюда, — набрав воздуха в грудь, просвистела я. Огляделась затравленно. — А где профессор Осворт?

— С Андреем, в академии, — отозвалась тетя Мэл.

— Нам нужно туда, — выдохнула я и наскоро промакнула губы салфеткой. — Только мне и господину Валенвайду… А вы оставайтесь. Все хорошо.

Ничего не хорошо!

Алекс как-то узнал, что Блэр-старший лежит у Карповских в теплице между цветущих клумб. И в эту секунду пытается его украсть!

Я выскочила из дома и в первую же секунду ослепла от яркого солнца. Настоящее лето. Не индийское, иссушающее душу, а приятное, с запахом подстриженной травы и луговых цветов, с жужжанием насекомых и теплым ветром, дергающим за юбку…

— Быстрее, — обернувшись, поторопила Эрика. — Прошу.

Валенвайд недовольно щурился, всем видом намекая, что он и из постели-то не желал выбираться. И спальню покидал без всякой охоты. А про