Свидание со смертью - Келли Криг

— Раньше, — заговорила Хелена спустя несколько ударов сердца, — когда Седрик приходился в библиотеку. Ты применил против него косу. Ты ведь можешь сделать это снова, и тогда все это закончится. Я знаю, что Клео подменит меня на часе сказок — она умеет обращаться с аппаратом для попкорна, а я только что повидалась с родителями и всей большой родней, так что с точки зрения времени это очень удачно.

Этот разговор — если это вообще можно было назвать разговором — наносил один болезненный удар за другим, и каждый следующий был страшнее предыдущего. Самое худшее? Ну, по крайней мере, одно из худших. Она думала обо мне все это черт знает что не из-за меня самого — хотя мои поступки, сука, ничуть не помогали. Она думала так из-за других. Из-за того, как с ней обращались. Из-за всех тех придурков, которые тускнели рядом с ее светом. Всех тех мудаков, с которыми она встречалась, попутно заставляя себя сжиматься до крошечных размеров ради их комфорта.

Сколько из них пользовались ею?

Мне хотелось их убить. Каждого до единого.

И что это говорило обо мне — то, что я действительно хотел вытянуть из нее их имена?

Наверное, реакцию, которую стоило бы проанализировать. Позже.

— Я не несу смерть, — напомнил я ей. Возможно, своего внутреннего убийцу тоже.

— Ты и людей не спасаешь, — бросила она, — но вот мы здесь.

Ауч. Заслужил… но ауч.

Заметив то, что я так долго искал — вход на старое открытое кладбище, — я свернул с главного шоссе прямо на его территорию.

— Этого ты от меня хочешь? — бросил вызов я.

Хелена снова замолчала, отвернувшись к окну, пока мы проезжали мимо каменных плит, надгробий, склепов и усыпальниц.

— Что мы здесь делаем? — спросила она.

— Я хочу кое-что тебе показать.

— На кладбище, — отозвалась она ровным, бесцветным тоном — так, будто ей уже было плевать на ответ. Словно она решила, что ненароком подкинула мне идею, и я твердо надумал пустить в ход косу.

— Это место древнее, — добавила она. — Здесь уже много лет никого не хоронят.

— Я знаю.

— Не мог выбрать место, где мое тело найдут быстрее, чем оно превратится в плесневелый сухарик?

— Я не собираюсь пускать тебя под косу, Хелена!

Она скрестила руки на груди.

— Тогда к чему всё это?

— К тебе, — ответил я, подъезжая к дальней части кладбища — викторианскому сектору с несколькими сложными отдельно стоящими мавзолеями. Я сбавил скорость, приближаясь к одному из них, идеально подходившему для моих целей — искусному и элегантному каменному склепу размером с небольшую хижину.

Только когда я заглушил двигатель «Судьи», Хелена снова посмотрела на меня, и в ее покрасневших, но все еще потрясающих глазах вихрем крутились вопросы.

— Это займет всего пару минут, — пообещал я, вытаскивая ключ из замка зажигания.

— Что именно? — настояла она.

— На данном этапе, — произнес я, растворяясь в клубах дыма, — что тебе терять?

Я материализовался у порога кованых дверей мавзолея и мгновенно расправился с замком с помощью пара.

Я бросил на Хелену последний взгляд и шагнул внутрь.



41 ХЕЛЕНА

Может быть, я снова пожалею о том, что последовала его приказу. Но до сих пор, когда дело касалось Смерти, мне еще ни разу по-настоящему не пришлось пожалеть ни о чем, что он мне говорил. Даже сейчас, сквозь всю эту боль и неопределенность, я не могла заставить себя пожелать, чтобы мы никогда не встречались. Чтобы я никогда не приняла его за другого гостя на том балконе…

Он изменил меня. К лучшему.

По крайней мере, он научил меня тому, что куда разумнее рисковать и перестать тратить время на сомневающихся людей и пустые вещи. А еще — жить настоящим моментом, вместо того чтобы тревожиться о будущем или зацикливаться на прошлом. О тех измерениях, которые на самом деле не существуют. По крайней мере, не так, как сегодняшний день.

Правду говорят: завтрашний день нам не обещан. Но когда сегодняшний день оказывается зажат в твоей собственной ладони, он начинает значить гораздо больше — становится в разы ценнее, — когда ты думаешь, что другого может и не быть.

Ирония заключалась лишь в том, что я усвоила эти уроки слишком поздно, чтобы применять их на практике. Оставалось разве что сделать мои последние недели — мои последние дни — чуточку интереснее, добавив в них немного ярких красок. Например, позволить себе разориться на хорошее вино. Всё-таки взять те злосчастные сырные палочки. Попользоваться теми красивыми полотенцами…

Придется довольствоваться этим.

Я выбралась из «Судьи» и направилась к мавзолею, напоминавшему миниатюрный готический замок. Я проскользнула через приоткрытую Смертью металлическую дверь в тихий каменный зал. В самом центре мавзолея возвышалась одинокая гробница, и ее плоская каменная крышка была залита перламутровым светом, струившимся сквозь высокое готическое витражное окно.

По одну сторону от гробницы стоял Жнец.

Вскинув руку, он поманил меня костлявым пальцем, подзывая ближе.

— Ты сейчас скажешь мне то, что я и так знаю, — произнесла я, — верно? Что я не особенная. Что все, что между нами было — это весело, но не могло — и не может — продолжаться долго. И дело не только в том, кто ты, но и в том, кто я.

Разве этот монолог не был паранормальной версией всего того, что мне выкатывал каждый встречный парень?

Может, на этот раз это даже правда.

— Ты скажешь мне, что я милая девчонка, но что смерть — это непреодолимое препятствие. Особенно для тебя. А еще добавишь, что, поскольку я скоро окажусь за пределами пространства и времени, ты не практикуешь отношения на расстоянии.

Даже пока я говорила это, я подошла к нему, и когда я оказалась достаточно близко, костлявая рука подманившего меня скелета мягко обхватила меня за подбородок.

— Ты читаешь слишком много бульварного чтива, — сказал он.

Я бы, наверное, рассмеялась, если бы мое сердце не было таким тяжелым.

— Эта душа, — произнес он, указывая на гробницу указательным пальцем свободной руки. — Я знаю, что собрал ее, но я ее не помню.

— Прекрасно, — перебила я. — Ты притащил меня сюда, чтобы заявить: ты меня не запомнишь, потому что через твои руки проходит столько душ. Совершенно всех. По сути, ты сейчас называешь меня фанаткой-группи. Мне прямо легче стало.

— Я вернулся не ради спасения своей машины, Хелена, — резко бросил он. — И я привел тебя сюда не для того, чтобы разглагольствовать о тщетности совместной жизни перед