Свидание со смертью - Келли Криг

пронеслась во мне эхом, пока лунный свет заливал ее великолепное тело сквозь цветочный узор витражного окна — идеальной мозаики из резвящихся роз и переплетающихся стеблей.

— Твоя веревочка, — произнес я, и мой темный голос раскатился по всему склепу, в то время как мои тени перехватили ее запястья, накрепко прижав их к каменной крышке. — Должен заметить, я починил ее, пока ты была в душе.

— Ч-что? — выдавила она, пытаясь приподняться, но я лишь усилил хватку, и дымные змеи туже стянули ее руки.

Пульс ее сердца отдавался в моих полупрозрачных черных щупальцах, нарастая до безумной скорости — и это заставило меня еще больше ослабить контроль, уступая той части себя, которая мыслила не столько словами.

— Ты ведь не знала, что я там был, — констатировал я факт.

Хелена судорожно втянула воздух, словно ей это понравилось. Точно так же, как ей нравилось это сейчас.

Что еще я, сам того не ведая, делал до сих пор, от чего она приходила в такой восторг?

— В следующий раз, — пообещал я, — узнаешь.

Я преодолел расстояние в одно мгновение, нырнув вниз и набросившись на ее обнаженную киску — жадно, с открытым ртом.

Хелена выгнулась на гробнице настолько, насколько я ей позволил, и из ее груди вырвался стон. Когда он отразился эхом под сводами склепа, внутри меня вспыхнуло пламя. Точно так же, как огонь разгорается при обратной тяге.

Бля-я-ять. Сколько раз за последние три недели я думал о том, чтобы съесть ее заживо вот так? О том, чтобы на этот раз она кончила мне на язык? И все это время думая, что у меня больше никогда не будет такого шанса.

Неудивительно, что меня так штормило.

Хелена сдалась, ее голова откинулась назад, свисая с другого края саркофага.

В награду я заставил свой язык блуждать по ее телу. А затем вонзил его внутрь.

Звук, которого я, кажется, от себя никогда раньше не слышал, сорвался с моих губ — низкое гортанное рычание, смешанное с мурлыканьем сытого, наслаждающегося добычей хищника. Хелена заизвивалась в моей хватке. Мне это тоже понравилось, а поскольку она хотела освободить одну руку, я, будучи благосклонным призраком, позволил ей это.

Судя по всему — по какой-то неведомой причине, — она моментально позабыла про все свои «надо» и «должно», зарывшись пальцами в мои волосы и обхватив ладонью затылок, пока я утыкался лицом в нее, водя языком.

Задыхаясь, словно пытаясь не утонуть в наслаждении, она сжала кулаки в моих волосах — знак того, что ее мнение о том, как следует поступать, только что чертовски изменилось. Это, в сочетании с ее одурманивающим вкусом, заставило меня сосредоточить всю свою концентрацию на новой задаче.

Теряя способность поддерживать человеческий облик, нижняя часть моего лица на мгновение обнажилась, являя миру твердые кости работающей челюсти.

— О боже… матушка… моя, — тяжело выдохнула Хелена, часто-часто дыша.

Я снова вонзил язык в ее уязвимую плоть, но тоже потерял контроль над обликом: раскаленная плоть превращалась в блуждающие, захватывающие все вокруг тени, а затем, возможно, снова возвращалась назад.

— Ох, блять! — крик Хелены эхом прокатился по склепу, и самый темный, кромешный смех вырвался из глубин моего существа, отражаясь от стен, когда она кончила с такой безумной силой, которой я позволил себе гордиться.

Теперь она лишь тихонько скулила, пока я возвращался к тому, чтобы нежно посасывать ее клитор, сбавляя темп штурма, в то время как она все еще удерживала меня там. Хелена вся дрожала, будто вот-вот рассыплется на кусочки.

Бедняжка. Мне почти стало ее жалко.

Я провел губами по ее внутреннему бедру, оставляя на нежной коже самый легкий, дразнящий укус.

— Похоже, я на тебя плохо влияю, — произнес я, когда мне каким-то образом удалось выбраться из рая между ее ног — одного из моих новых любимых мест.

Ослабив хватку теней на ее теле, я бережно приподнял ее, возвращая в сидячее положение. Все еще находясь в полубессознательном состоянии и хватая ртом воздух, она прижалась ко мне.

Совершенно не подозревая о том, что она вот-вот кончит снова — еще сильнее.

— Жнец, — прошептала она — раскрасневшаяся, задыхающаяся и донельзя отчаявшаяся. — Я… уверена… что у меня… есть… еще много… всего… с чем тебе нужно разобраться.

— О, я знаю, что есть, — ответил я ей. — Но сначала главное.

Я дал ей еще мгновение. Всего одно мгновение, чтобы перевести дух. И дал себе ровно столько же времени, чтобы собрать себя в кучу и вернуть человеческий облик. По большей части.

— Посмотри на меня, — велел я.

Хелена взяла мое лицо в дрожащие ладони. Ее глаза встретились с моими, зрачки расширились настолько, что от того цвета летней травы осталась лишь тончайшая каемка.

Я поднял костлявую руку к ее щеке, большим пальцем смахивая слезы.

— Ты выругалась.

Она фыркнула, пряча глаза, а ее лицо залилось еще более ярким румянцем.

— Боюсь, я не могу оставить это безнаказанным.

Она улыбнулась — застенчиво и смущенно, и все так же отчаянно вовлекаясь в эту игру, как и всегда. До моих следующих слов.

— Надень мне капюшон, — велел я ей.

Она моргнула всего раз, и эта улыбка медленно увяла. Ее взгляд снова встретился с моим, но теперь застенчивость сменился темным, жадным голодом.

Я ждал. И Хелена не разочаровала. Ее дрожащие руки легли мне на голову с обеих сторон. Как и было велено, она собрала ткань моего капюшона и медленно натянула его.

Знакомые тени опустились на меня. Во тьме я призвал свое истинное лицо. То самое, у которого не было лица вовсе.

Хелена наблюдала за мной без страха, но увидеть меня она не могла. По крайней мере, до тех пор, пока я ей не позволю.

Я мог управлять плотностью своих теней — по крайней мере, сейчас, — и в этот момент мне хотелось лишь одного: чтобы она видела только черноту. Цвет рока.

И почему мне так безумно нравилось, что я нравлюсь ей именно таким?

Она была единственным смертным существом во вселенной, которому я был дорог.

Моя форма замерла в этом состоянии — на границе между монстром и человеком, — и я подался вперед, преодолевая скудное расстояние в одно мгновение, пристроившись готовым до упора членом у самого ее входа.

Теперь дрожать настала моя очередь; всё мое существо колебалось, теряя четкость от ощущения ее палящей, бархатистой мягкости, сжимающейся вокруг меня.

Хелена снова вцепилась мне в плечи: одна рука из плоти, другая из костей. Нет. Обе из костей, обе из плоти.

Ее любопытные глаза пытались