Свидание со смертью - Келли Криг

— Ты осквернила гробницу. Что с тобой не так?

— Жнец!

— Да знаю, во всем виноват я, — произнес он, улыбаясь про себя, явно довольный собой, и потянул за край моей рубашки, аккуратно стягивая ее через голову. Я позволила ему это сделать. И бюстгальтеру тоже. — И все же ни о чем не жалею.

Следующей он расстегнул мою юбку, позволяя ей упасть на пол.

Мое белье? По-прежнему пропало без вести. Засунул ли он его в карман? Я была почти уверена, что да.

Будем надеяться, мы не оставили его в мавзолее…

Маленькое помещение быстро заполнялось паром, и Жнец, должно быть, воспользовался своими тенями, чтобы раздвинуть стекленную дверь кабинки, потому что его руки — и глаза — ни на секунду не отрывались от меня.

Он мягко потянул меня назад, в горячие струи воды, которые блаженно заструились по телу. Я схватила свою желтую мочалку и расплылась в улыбке, когда Жнец шагнул в кабинку следом за мной, его одежда просто испарилась, пока он вставал передо мной, загораживая потоки воды своей спиной.

— Когда ты был здесь в прошлый раз, — заговорила я, пока он шарил за моей спиной по полке с гелями и шампунями, — и я мылась. Ты думал о том, как я принимаю душ?

— Нет. — Его глаза снова встретились с моими. — Ты пела. И мне нравился твой голос. Он красивый. Как и ты. Вот о чем я думал.

Я снова улыбнулась, а сердце наполнилось теплом и нежностью.

Смерть пожал плечами, выставляя между нами флакон моего цитрусового геля для душа.

— Я превратился в ярого сексоголика только после того, как ты меня поцеловала. Если тебя это интересует.

Все еще ухмыляясь, я отвела взгляд.

— А я-то была уверена, что ты считаешь меня сумасшедшей.

— Кто вообще целует скелета? — риторически спросил он, тут же с иронией пробормотав себе под нос: — Наверное, тот же тип людей, что с ним трахается.

— Мне нравилось тебя целовать, — призналась я. — К тому же к тому моменту я уже какое-то время была в тебя влюблена. Хотя и не думала, что нравлюсь тебе в ответ.

Пару ударов сердца в ванной царила тишина, прежде чем он заговорил снова.

— В ту ночь, когда я починил укулеле, — произнес он. — Было поздно, и зашел я туда вовсе не за этим, а потому что решил, будто ты с кем-то болтаешь. Мне хотелось узнать с кем, и я чертовски ревновал целую секунду, пока не сообразил, что это ананас.

— Ты шпионил за мной? — я, наверное, вспыхнула — причем густо и яростно, — но на самом деле мне было не противно, что Смерть знает о моих разговорах с неодушевленными предметами. По крайней мере, с Мауи. — Через окно? И ты сказал, что ревновал?

— О чем это вы таком болтали с этой штуковиной?

— Мауи — девочка, — поправила я его, пока он открывал гель для душа и принюхивался к нему. — И я, наверное, жаловалась ей на тебя.

— Ну да, ну да, — протянул он, выливая на мочалку щедрую порцию геля и вспенивая желтый пуф в ароматное облако пены, после чего принялся осторожно мыть мне плечи.

— Эта оранжевая дрянь, — пробормотал он. — Ты вся пахнешь ею.

— Должно быть, она тебе нравится, — заметила я, когда он переключился на мою грудь.

— Шутишь? — его взгляд метался между мной и тем занятием, к которому он подошел со всей серьезностью. — Я бы чертовски охотно выпил ее.

Я снова засмеялась, моя душа расцветала в его присутствии, а сердце упивалось его безраздельном вниманием — и его нежностью.

Смерть продолжал ухаживать за мной, омывая меня с таким благоговением, будто действительно считал меня чем-то драгоценным. Он даже вымыл мне голову шампунем и, к моему удивлению, не забыл воспользоваться кондиционером.

Расслабившись до конца — пожалуй, впервые за много месяцев, а то и лет, — я позвонила ему позаботиться о себе. Проведя пальцами по его груди, я обвела контуры его татуировки в виде солнца.

— Ты ведь больше не злишься на меня? — спросил он.

— Нет.

— Отлично, — отозвался он. — В следующий раз, когда разозлишься, я буду знать, как это исправить.

Это вызвало у меня фырканье и смешок.

— Смерть, ты опять шутишь.

— Это была совершенно, не шутка.

Он выключил воду, и когда мы вылезли из кабинки и завернулись в полотенца, Смерть принялся расчесывать мне волосы. Я позволила ему и это. Он даже отобрал у меня крем для кудрей и настоял на том, чтобы самому нанести его на мои волосы.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — произнесла я.

— Да, я тоже, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка грусти. Достаточно легкая, чтобы все мои страхи снова нахлынули с новой силой. Но я не смела позволить сердцу утонуть под их тяжестью. Не тогда, когда он был со мной. Не тогда, когда мне хотелось, чтобы наше время вместе — каким бы долгим оно ни было — было счастливым.

Когда он отнес меня в кровать, я вцепилась в него изо всех сил.

— Только не говори, что тебе нужно уходить, — прошептала я, умоляя, когда он укладывал меня под одеяло.

— Еще нет, — сказал он. — Если ты сама этого не хочешь.

— Останься. Пожалуйста.

Он испарился и заново материализовался на кровати рядом со мной.

Не в силах сдержаться, я едва ли не набросилась на него, осыпая поцелуями, пока усаживалась сверху.

— Мы думаем одинаково, библиотекарша, — прорычал он своим человеческим голосом, охрипшим от вспыхнувшего с новой силой желания, когда его покрытые татуировками руки скользнули по моим изгибам, опускаясь ниже по телу, которое вновь оживало от каждого его прикосновения.

А затем я с удовольствием преподнесла ему его собственную порцию ошеломляющего шока, когда, направив его твердый член к своему входу, плавно опустилась на него, простонав, когда он снова заполнил меня до предела.

Его рот приоткрылся от благоговейного трепета, прежде чем он крепко обхватил меня за бедра. Я двигалась на нем медленно и размеренно. Какое-то время он даже позволял мне контролировать процесс, лишь подгоняя меня ритмом и углубляя толчки.

Пока наконец не перевернул меня на спину, беря инициативу в свои руки, чтобы снова заняться со мной любовью. Мягко, медленно и по-человечески.

В чем я, возможно, точно так же, как и он… отчаянно нуждалась.



44 ЖНЕЦ

Я ушел от Хелены только после того, как она заснула, хотя оставил ей записку — снова написанную чертовыми розовыми чернилами, — что