Свидание со смертью - Келли Криг

В постскриптуме я добавил, чтобы она не надевала ничего, что ей жалко порвать.

Что я мог поделать? Я знал себя.

Опоздав с доставкой душ в Бассейны примерно на час, но все же укладываясь в допустимые рамки, я вернулся в Священные Чертоги.

Йоханна за его столом не было. Никаких птиц поблизости тоже не наблюдалось.

Мне никогда не нравилось обнаруживать старика на месте отсутствующим, но на этот раз график нарушил я сам, так что кто поручится, что он просто не заваривал свежий кофе в аптекарской?

Глаза статуи Флоры были закрыты — значит, она все еще отсутствовала.

С песочными часами в руке, все еще пьяный от Хелены, чей запах цеплялся за каждую мою нить, я поплелся к Бассейнам.

Приблизившись к Белому Бассейну, я замедлил шаг: меня охватило странное предчувствие тревоги — и дело было вовсе не в отсутствии Йоханна.

Ощущение чужих глаз, сверлящих мне спину, заставило меня замереть.

Несколько долгих мгновений я смотрел вперед, а затем резко развернулся, взметнув за собой плащ, мантию и клубы тумана.

Моя душа съежилась, втиснувшись в форму человеческого сердца за грудиной, а затем глухо и тяжело ухнула.

Я крепче сжал рукоять косы, силой подавляя вспышку ужаса, которая напрочь вытравила из памяти все остатки недавнего блаженства.

Позади меня стояла темная фигура: черные одежды широкими складками падали до самого пола, голову венчала обсидиановая корона, а ее когтистые шипы торчали прямо в потолок.

Безликая черная маска, наполовину скрытая в тени капюшона, прятала его обличье.

Светящиеся красные глаза впились в меня сквозь две злобно скошенные вниз щели, словно разожженные изнутри адским пламенем.

За прошедшие десятилетия — за века — Леди Зеленая, Леди Красная, Сэр Синий и Сэр Белый то и дело заглядывали сюда по тем или иным причинам.

Но сколько я себя помнил, я ни разу не встречал его — Сэра Черного.

Какое-то время я даже начал верить, что у Черного Бассейна вообще нет стража.

Что это просто беззаконная, тюремная трясина для душ, оседающих на дно порочности, мерзости и зла, словно илистый осадок.

В этом я ошибался.

По крайней мере, насчет того, что у нее нет надзирателя…

Эта сущность, ростом превосходившая даже меня, возвышалась на расстоянии, а капюшон ее был туго затянут под самой короной.

А внутри? Сплошная темнота и лицо, у которого не было лица.

В этом смысле мы были похожи.

Раньше мне никогда не приходилось задумываться о том, насколько это ужасно — для тех, кто все-таки видел меня. Столкнуться лицом к лицу с кошмарным призраком, у которого нет никаких черт. Ни единой, которую можно было бы разглядеть…

Должно быть, именно так все и выглядит. Смотреть в бездну, которая смотрит в ответ, и все это время знать, что эта бездна пришла за тобой.

Я простоял неподвижно еще мгновение, ожидая, пока этот… гость заговорит или сдвинется с места. Сделает хоть что-нибудь, кроме как будет выжидать… и пялиться.

— У тебя есть дела в Священных Чертогах, — произнес я наконец, и это прозвучало не столько как вопрос, сколько как толчок. Как мольба к этому существу — чем бы оно ни было — положить конец этому невыносимому противостоянию.

Раскрыть то, к чему, как я уже подозревал, и приурочено его появление.

Он не ответил. Но ответ все равно пришел, когда из-за мрачного стража шагнул Седрик, поплотнее затягивая перчатки на руках, словно какой-то самодовольный придурок, собиравшийся прокатиться на своем «Бентли» по загородному шоссе летним днем.

Я должен был догадаться, что это его рук дело…

— Полагаю, в представлениях мы не нуждаемся, — произнес Седрик, кивая на Сэра Черного и мрачно поглядывая на меня. Его холодные синие глаза сулили расплату, даже несмотря на любезную улыбку.

— Что ты сделал с Йоханном? — спросил я. Не то чтобы я сейчас мог хоть чем-то помочь старику — или кому-либо еще.

— Отправил на поиски несуществующего водоплавающего, — ответил Седрик. — Флору тоже. Ничего личного, я против них ничего не имею.

Мне хотелось бы ему верить.

— Какого черта ты вообще выбрался из этого ящика? — прорычал я. Не говоря уже о флорином фонаре.

— Леди Красная пришла меня искать, — отозвался он. — Сама того не зная, мы с ней уже некоторое время… в близких отношениях. Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты нас познакомил.

Подождите. Неужели он намекал на то, о чем я подумал? Что я не единственный, у кого есть секретная девушка?

Он встречается с одной из Немногих?

Еб твою мать. Значит ли это, что они нефелимы?

И разве не это я получал за то, что швырял его в Бассейны каждый раз, когда он умудрялся сдохнуть, а я случайно натыкался на него в глуши?

В отличие от меня, Седрик не давал никаких священных клятв, запрещающих подобные союзы.

По крайней мере, пока.

Хотя, с другой стороны, моя клятва включала в себя запрет на шашни со смертными. Мелкий шрифт? Ну, там не было ни слова о том, что нельзя закрутить роман с кем-то из Немногих.

Внезапно книга о Мрачном Жнеце на полке в библиотеке и записка, которую нашла Хелена, обрели гораздо больше смысла…

Как и второй Обреченный — мистер Блуфорд.

Или, вернее, Сэр Блу10.

Неужели… неужели избавиться от меня со временем стало делом внутренних интриг?

Сколько из Немногих Седрик настроил против меня?

Судя по всему, достаточно, чтобы маг получил то, чего так страстно желал.

— Не думаю, что тебе нужно напоминать, — бросил я, — что ты не сможешь получить эту должность, если я сам ее тебе не передам.

— Но я могу претендовать на нее, если тебя признают не исполняющим свои обязанности, — с ленивым вздохом парировал Седрик — так, будто устал мыслить на шаг впереди меня. — Что вскоре и случится. Учитывая, что ты сейчас исчезнешь… ну, скажем так, надолго.

Прошла секунда, в течение которой моя душа скукожилась, завяла внутри меня и провалилась в пустую утробу.

Седрик загнал меня в мат. Этого нельзя было отрицать.

Хотя я и не рассчитывал, что мое уединение в Элизиуме с Хеленой продлится долго, я никак не предполагал, что оно оборвется с таким громким скрежетом так быстро.

— Очевидно, — сказал я, переводя взгляд с Седрика на Сэра Черного и обратно, — я в любом случае покидаю Священные Чертоги. Но поклянись перед Немногими оставить Хелену в покое, позволить ей жить, даровать ей положенную жизнь, и я пойду на