Авангард - Карина Халле

Она оборачивается лишь раз. В угасающем свете её лицо невозможно прочесть, волосы хлещет ветер.

Потом двери закрываются — и её больше нет.

Вертолёт отрывается от земли, поток воздуха от винтов приминает траву вокруг. Мы с Джулией стоим и смотрим, как машина набирает высоту, уходит в темнеющее небо и берёт курс на Бозмен.

— Из-за неё будут проблемы, — тихо произносит Джулия. — Я это чувствую.

Я не отвечаю. Что тут скажешь? В той части меня, что ещё способна на честность, я и сам это знаю.

С Мией Бакстер будут проблемы.

И я все равно позволю ей их создавать.

ГЛАВА 27

МИЯ

| Ты мне снилась прошлой ночью. Проснулся возбужденный.

Я снова и снова таращусь на это последнее сообщение от Нейта. Мы не виделись с самой Монтаны: он по уши в делах — спасательные операции, публичные выступления, совещания… Всё это будто расплата за то, что тогда он исчез.

А я тем временем мотаюсь на встречи с Байо и Кэт, собираю данные и пытаюсь не думать о Нейте. Правда, получается из рук вон плохо.

| Пожалуйста, приезжай сегодня вечером? Дэнни тебя заберёт. Я приготовлю ужин. Обещаю, будет ещё больше сыра.

Он писал это утром. Я ответила, что надо дописать статью. Это правда, но не вся.

Вся правда в том, что мне нужна дистанция. Надо вспомнить, зачем я здесь, в чём моя настоящая задача, кем я должна быть. В Монтане, среди его детских воспоминаний и всех этих секретов, я обо всём забыла. Позволила себе притвориться, что я просто женщина, которая влюбляется в мужчину. Позволила поверить в ту самую ложь, которую сама и раскручиваю.

И я начинаю эту ложь любить.

Телефон вибрирует. Это Байо.

| Контакт подтверждён. Сегодня, 21:00. Мёртвая зона. Возьми Кэт.

Стираю сообщение и тянусь к ноутбуку.

Пора вспомнить, кто я на самом деле.

Платформа метро на Джей-стрит — «МетроТек» забита людьми в час пик. Воздух тяжёлый, пропитан выхлопными газами, запахом пота и той самой специфической сыростью, которая бывает только под землёй.

Я замечаю Кэт в дальнем конце платформы: она прислонилась к колонне, сумка с камерой перекинута через грудь. Выглядит как любой другой фрилансер-фотограф из Бруклина — уставшая, вечно недоедающая и с этим слегка богемным видом.

Она молча пристраивается рядом, и мы вместе заходим в поезд линии «А», следующий до Хойт-Шермерхорн. Три остановки и две пересадки — специально такой запутанный маршрут, чтобы сбросить любую слежку: живую, цифровую…

«Или невидимую», — мелькает у меня в голове.

— Ты какая-то притихшая, — наконец шепчет Кэт. Её голос почти тонет в грохоте поезда.

— Просто думаю.

— О цели?

Я не отвечаю.

Кэт пару секунд вглядывается в мой профиль, и мне становится не по себе: вдруг она видит всё насквозь.

— Ты размякла, да?

— Ничего я не размякла.

— Мия… — в её голосе звучит предупреждение. — Я знаю тебя шесть лет. Я вижу. Как ты каждые пять минут в телефон заглядываешь. Какой у тебя взгляд становится. Как ты его имя произносишь.

— Я его имя произношу как обычно.

— Ты его произносишь так, будто оно значит что-то. Больше, чем должно.

Поезд резко заваливается на повороте. Какой-то парень лет двадцати с огромными наушниками врезается в меня и бормочет извинения. Жду, пока он отойдёт, и отвечаю, почти не шевеля губами:

— Говорю же, ничего оно не значит.

Кэт не давит. За это я её и ценю: она знает, когда нужно настаивать, а когда лучше просто помолчать.

Остаток пути мы едем молча. Ещё две пересадки, и мы выходим в незнакомой части Бруклина — в таком районе, о котором джентрификация будто забыла. Тут одни промышленные здания да пустыри.

— Сюда, — Кэт кивает на боковую улицу и ведёт меня вперёд.

Здание, у которого мы останавливаемся, выглядит заброшенным: стены в граффити, окна заколочены фанерой, а в сетчатом заборе есть щель — как раз чтобы проскользнуть. Но когда Кэт толкает ржавую дверь в задней части, внутри всё оказывается совсем не так. Здесь явно кто-то бывает: лестница уходит вниз, аварийные лампы заливают всё красноватым светом — от этого становится жутковато.

— Мёртвая зона в подвале, — говорит Кэт. — Ей заведует связной Байо. Бывший аналитик АНБ, после Мрачного десятилетия нашёл утешение в религии. Теперь помогает людям исчезать.

Мы спускаемся на три пролёта вниз — в пространство, будто вырубленное прямо в толще земли: низкие потолки, бетонные стены и особенная тишина, какая бывает там, где сигналы просто умирают. Мой телефон погас в ту же секунду, как я переступила порог. От этого одновременно не по себе — ведь кто мы без своих телефонов? — и почему-то спокойно.

Помещение больше, чем я ожидала. Тут с десяток человек, в основном они сидят за отдельными рабочими местами, отгороженными свинцовыми экранами для защиты от прослушки. Все будто специально вырядились: цветные очки, нанокосметика, размывающая черты лица, шляпы, капюшоны, причёски, подобранные так, чтобы сбить с толку алгоритмы распознавания. Словно костюмированная вечеринка для тех, за кем следят.

— Шик контрнаблюдения, — бормочет Кэт. — Настоящий подпольный Бруклин.

К нам подходит женщина лет шестидесяти пяти, с коротко стриженными седыми волосами. В ней есть какая-то странная невыразительность — я пытаюсь зацепиться взглядом хоть за одну деталь, чтобы запомнить, но ничего не получается.

— Вы друзья Байо.

— Верно.

— Зовите меня Эвел-Лин. Сюда.

— Эвел-Лин, как «Хи-Мэн10»? — спрашиваю я.

Она быстро улыбается, но ничего не отвечает. Провожает нас к угловой кабинке, тоже отгороженной свинцовыми панелями, и жестом предлагает сесть.

— Есть несколько правил. Никаких записывающих устройств. Никаких настоящих имён, если только без этого никак, — лучше псевдонимы. Оплата уже прошла через вашего общего друга. У вас тридцать минут.

С этими словами Эвел-Лин уходит, и мы остаёмся наедине с нашим связным.

Он моложе, чем я ожидала, лет двадцать пять или двадцать восемь, не больше. Впалые щёки, бегающий взгляд человека, который толком не спал уже несколько месяцев. Его худые руки слегка дрожат, когда он достаёт из сумки планшет, экран покрыт шпион-плёнкой.

— Вы копаете под «Глобал Динамикс», — утверждает он.

— Мы копаем под многое, — отвечаю я.

— Не надо мне лапшу вешать, — в его голосе звучит нервная, почти безумная резкость, и я невольно вздрагиваю. — Байо сказал, вам нужна связь с Козловым. У меня она есть. Но как только я вам её отдам — я исчезну. Новая личность, новый континент. За этой информацией уже тянется шлейф из трупов, и я