Авангард - Карина Халле

путь до метро проходит в молчании. Осенний воздух щиплет нос, но я почти этого не чувствую. В голове снова и снова крутятся одни и те же вопросы: сколько знает Нейт? Насколько глубоко прогнило всё это?

— Мия, — голос Кэт прорывается сквозь этот вихрь мыслей. — Поговори со мной.

Я останавливаюсь. Мы стоим на пустынном отрезке тротуара, по обе стороны громоздятся склады, а единственным звуком вдалеке остаётся гул поезда метро.

— Они строят чёртову армию, — выдавливаю я, и в голосе сквозит истерика, которую я не в силах сдержать. — Используют жертв торговли людьми как подопытных. А Парагон — герой, который должен быть напарником Нейта, — это их первый успешный продукт. Это же было так очевидно, правда? Конечно, он робот. И почему я раньше этого не видела? Просто машина, запрограммированная Джулией делать всё, что она прикажет.

— Ну, технически он не робот, если в нём человеческое сознание, — замечает Кэт.

— Внутри у него всё — детали, — возражаю я. — Значит, он машина. Значит, робот. А сознание нужно для чего? Чтобы сделать из него более совершенное оружие? Но от этого он не становится человеком.

Я трясу головой.

— Всё гораздо хуже, чем мы думали. «Глобал Динамикс» — не просто корпорация. Это производитель оружия, который нацепил на себя плащ супергероя.

Кэт смотрит на меня твёрдо, без лишних эмоций.

— А Авангард — лицо всего этого. Соучастник.

Я снова трясу головой.

— Нет. Он не знает. Я уверена. То, как он говорит о Джулии, о компании… да, он злится, да, его всё это бесит, но он верит в миссию. Считает, что реально помогает людям — обычным, простым людям. Он верит в общее благо, в лучшее завтра, во всю эту «золотую» чушь про идеального героя… потому что внутри он и правда такой.

Я прижимаю основания ладоней к глазам, будто это поможет выдавить из головы всё, что сейчас крутится.

— Он понятия не имеет, что творится в этих лабораториях. Не знает, кем на самом деле является его напарник. Чёрт, если Парагон — это чистая машина, возможно, он единственный, кто вообще способен убить Авангарда.

— Кроме тебя, — тихо добавляет Кэт.

— Да. Кроме меня.

— Ты в этом уверена? — спрашивает она.

— В чём? — резко отвечаю я, и в голосе звенит раздражение.

— Что Авангард ничего не знает.

Я опускаю руки и смотрю на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, насколько хорошо ты его на самом деле знаешь? Несколько недель интервью. Немного разговоров по душам. Поездка в дом его детства, — её слова не звучат жестоко, но от них всё равно становится горько. —  Люди скрывают вещи, Мия. Особенно те, у кого есть власть. Особенно те, у кого есть кураторы.

Она права. Я знаю, что она права. Но какая-то часть меня просто отказывается верить, что Нейт может быть замешан в этом. Тот человек, который рассказывал мне про маму, про Эмму, про то, как хочет спасать мир… разве он способен сознательно наживаться на торговле людьми и убийствах?

Разве способен?

— Я не знаю, что делать, — признаюсь я. — Если я расскажу ему, что мы нашли, я раскрою себя. Миссия закончится, и мы, возможно, никогда больше не подберёмся достаточно близко, чтобы разрушить «Глобал Динамикс».

— А если не расскажешь?

— Тогда я продолжу лгать ему. Продолжу спать с ним. Продолжу притворяться журналисткой, пока весь его мир рушится у него на глазах.

Кэт пожимает плечами — будто это всё просто очередная рабочая дилемма.

— Это и есть работа, Мия, — говорит она легко, словно вообще не понимает, как это тяжело. — Думала, ты к этому уже привыкла. В конце концов, Авангард не должен ничего для тебя значить. Ты с этим справишься.

— А что, если я не хочу с этим справляться? — взрываюсь я, взмахивая руками. — Боже, Кэт, можешь хоть секунду побыть просто подругой? Хоть на минуту попытаться понять, что со мной происходит — это не нормально. У меня никогда не было такой роскоши, как у тебя, — легко отбрасывать людей, будто они ничего не значат.

Я отворачиваюсь, пытаюсь утихомирить бешено колотящееся сердце. Всё кажется невыносимо сложным, запутанным, безвыходным.

— Тебе никогда не бывает от этого тошно? — тихо спрашиваю я, уже тише, почти шёпотом. — От всей этой лжи. От притворства. От того, что ты так долго изображаешь кого-то другого, что в какой-то момент перестаёшь понимать, кто ты на самом деле?

Ветер усиливается, несёт с собой запах реки и далёкого дождя. Кэт долго молчит, и эта тишина ощущается почти физически — тяжёлая, густая.

— Был один человек, — наконец произносит она, и я вздрагиваю от неожиданности. — Давно. Ещё до тебя. Задание в Праге. Он был музыкантом — играл на виолончели в местном симфоническом оркестре. А мне нужно было подобраться к его соседу по квартире — у того были связи с одним российским олигархом.

Она замолкает, и я поворачиваюсь к ней, не отрывая взгляда.

— Но я влюбилась в него. В Михаила. У него были такие руки — настоящие руки художника, понимаешь? Он играл для меня у себя в квартире, когда все остальные уже расходились спать.

На её губах мелькает тень улыбки — будто воспоминание нахлынывает.

Я никогда не слышала, чтобы она о ком-то так говорила. Вообще никогда не слышала от неё ничего личного.

— Что случилось?

— Миссия закончилась. Я добыла то, что нужно, от соседа, и уехала в Лондон, — голос у неё ровный, спокойный, но в глазах — совсем другая история. — Я уехала посреди ночи. Без записки, без объяснений. Просто… пуф. Исчезла. Как будто меня никогда и не было. Я ведь призрак. Всегда была, всегда буду.

— Ты видела его потом?

— Нет. Раз нашла его в сети, через несколько лет. Сейчас он женат, у него дети. Играет в Берлине, — Кэт пожимает плечами, но это движение выглядит неестественно, будто она пытается спрятать то, что на самом деле чувствует. — Он счастлив. Ну и ладно.

— А ты — нет.

— Я… — она запнулась, подбирая слово. — Я функциональна. Нас этому и учили: быть функциональными, полезными, хорошо делать свою работу, — она смотрит мне прямо в глаза. — Нам не положено быть счастливыми, Мия. Это не входило в условия сделки.

Её слова повисают между нами — тяжёлые, горькие, но до ужаса правдивые. Казалось бы, я должна была привыкнуть к этому ещё много лет назад, но этот месяц перевернул всё. Каждый день стирает чёрно-белые границы, оставляя только оттенки серого.

— Так что мне делать? — снова спрашиваю я. — С Авангардом. Со всем этим.

— Делай свою работу, — её голос звучит мягко, но твёрдо. — Собери разведданные, напиши