Искушающий яд - Рина Кент

— Да. Сейчас это уже просто смешно.

Его губы приоткрываются, поблескивая от воды.

— Ну… можешь забыть об этом.

— О чем?

— Что я буду тебя трахать. Я… не хочу.

— Нет?

— Нет. Да, я связываю людей, когда трахаю их, но с тобой я этого делать не хочу. Кажется, мне больше нравится… отключаться и ни о чем не думать во время секса.

— Как постельная принцесса?

Он прищуривается.

— Какие-то проблемы?

— Вовсе нет, — я поглаживаю его икру тыльной стороной стопы. — Мне нравится, когда ты позволяешь мне касаться тебя так, как я хочу. У тебя самое эротичное выражение лица, когда я зажимаю тебя у ближайших поверхностей.

Его взгляд встречается с моим. Он опускает глаза на тарелку, но я успеваю заметить легкое смущение в его глазах.

Боже, он такой милый.

Он откусывает еще кусочек, медленно прожевывая его, словно смакуя каждую крошку.

— Я никогда не ел домашнюю кесадилью.

— А как жеКейн?

— Он больше по пасте, супам и всякой кантонской кухне, которой научился у крутого шефа. А я предпочитаю вот такую сытную, ароматную и острую еду.

— Значит, ты по адресу.

— Будешь для меня готовить?

— В любое время.

Он поднимает на меня взгляд и усмехается, ямочки глубоко врезаются в его щеки, и что-то в моей груди разбивается, смещаясь так резко, что мне становится трудно дышать.

Блять, он прекрасен.

Как он может выглядеть еще красивее?

Дело в его улыбке, точно. Она искренняя и спокойная, озаряющая все его лицо.

— Значит, ты обычно не готовишь? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— У нас на это есть повара.

— У Кейна они тоже есть.

— Да, но ему нравится готовить самому, поэтому он и решил этому обучиться, — он пожимает плечами. — А я вот так и не смог. Мама с папой тоже никогда не готовили, так что пример брать было не с кого.

— Моя мама пыталась, но получалось у нее так себе.

— Серьезно?

— Да. Она втайне рада, что теперь готовлю я.

Он смеется, и я снова оказываюсь в заложниках яркого сияния его лица; а его глаза выглядят действительно живыми.

На какой-то миг он становится похож на беззаботного мальчишку — разительный контраст с его призраком в ванне.

— Ее здесь нет, вот ты и заливаешь мне про нее всякий бред, — он игриво пинает свободной ногой мою стопу, лежащую поверх его ноги.

— Она бы с радостью все подтвердила, будь она здесь.

— Ага, — он откусывает еще кусок, затем замолкает. — А твой отец?

— А что с ним?

— Ну, он часто сюда приезжает? — он смотрит на меня снизу вверх с каким-то предвкушением. — Может, готовит?

— Отец? Готовит? Я даже представить его не могу без делового костюма, не говоря уже о кухне.

— Да, мой такой же. Слишком помешан на бизнесе, чтобы заниматься чем-то настолько обычным. У меня, кстати, была теория, я поделился ею с Хейзом, но она его не впечатлила.

— Кто такой Хейз?

— Мой приспешник. Секретарь отца и что-то вроде управляющего домом. Он всю жизнь разгребает за мной дерьмо, даже поседел из-за этого, упс. В общем, я сказал Хейзу, что, когда отец умрет, внутри него найдут робота.

Он улыбается, но натянуто.

Я убираю ногу, затем подаюсь вперед и опираюсь подбородком на сложенные домиком пальцы.

— Он правда убьет тебя, если узнает, что ты гей?

Престон смотрит на пустую тарелку потерянным взглядом, и я уже думаю, что он снова превратится в того зомби из ванной, но лишь шепчет:

— Возможно. На самом деле не ему решать. Если остальные проголосуют за мою смерть, они так или иначе найдут способ меня прикончить, но… не смерть меня пугает.

— А что?

— То, что на курок нажмет отец, — его губы дрожат, прежде чем он снова их сжимает. — Я лучше сам себя убью, чем буду смотреть, как это делает он. Я и так уже достаточно его разочаровал.

— Чем именно?

Он поднимает голову и моргает раз, другой, а затем вонзает зубы в нижнюю губу, словно только что осознав, с кем разговаривает.

— Неважно, — бормочет он, молча доедая остатки кесадильи.

Пока он ест, я наблюдаю за ним.

Этот с виду идеально-неидеальный принц со сломанной душой никогда не ел домашней еды — несмотря на элитных шеф-поваров, — считает, что его мама каким-то образом погибла из-за него, и имеет серьезные нерешенные проблемы с отцом.

И мне стоит огромных усилий не сожрать его целиком. Разобрать на крошечные кусочки, а затем собрать заново.

Когда он проглатывает последний кусок, меня сильно отвлекает пятнышко соуса в нижнем уголке его губ.

— Можно добавки? — спрашивает он, но я уже наполовину встал, протягивая к нему руку.

Его глаза расширяются, приобретая блестящий, выжидающий зеленый оттенок.

— Что ты…

Я хватаю его за челюсть и подаюсь вперед, накрывая его губы своими, затем засасываю нижнюю губу, слизывая соус, пока мои яйца гудят от напряжения.

Всего лишь легкий поцелуй, и я уже готов сгореть дотла.

Когда я отстраняюсь, Престон смотрит на меня с дрожащими, поблескивающими губами.

И я с пугающей ясностью понимаю, что мне, скорее всего, никогда не будет его достаточно.

Может, мне просто поймать его, чтобы он никогда не смог от меня сбежать?

Глава 23

Престон

— Смотри, Пресси! У меня есть крылья!

Я начинаю смеяться, потому что у Майлидействительно есть крылья — неоново-розовые, как и ее коньки, — и ободок с усиками, торчащий из ее блестящих кудряшек.

Она заставила меня купить ей эту штуковину по дороге на каток, или, скорее, потребовала, потому что она — избалованная маленькая засранка, которая знает, что может добиться от меня чего угодно, если миленько надует губки.

Сегодня воскресенье, и ледовая арена на окраине города забита людьми всех возрастов. И, конечно же, Майли захотела именно сюда. Ее жизнь и так переполнена людьми — няни, учителя — но она обожает ходить в места, где есть просто обычные люди.

— Когда я вырасту, то буду такой же крутой, как и ты, Пресси! — заявила она сегодня во время нуднейшего завтрака, который мне пришлось вытерпеть в кругу нашей многочисленной родни.

Скажем так, я вроде как под домашним арестом.

Ладно, не вроде. Яреально под арестом. Отец повсюду приставляет ко мне Ленина. Даже сейчас он ждет меня снаружи.

Причина абсолютно идиотская. Но отца об этом лучше не спрашивайте. Он-то считает, что все серьезнее некуда. В общем, я пару дней не принимал таблетки после того, как полторы недели назад провел ночь у Маркуса.

Сам не знаю почему. Может, потому